— Практически с момента активации, — отвечает он. — Это любопытно. Другое устройство глаза — другое зрение, иное восприятие мира. Ничто так наглядно это не показывает, как живопись. Плюс, любая картина — как отпечатанное воспоминание со всеми мыслями. Интересно анализировать, в том числе с медицинской точки зрения.
Я вдруг вспоминаю, как наблюдала за строительством муравейника на обочине дачного посёлка. А действительно, ведь похоже. Ну интересуется он как медик и биолог тем, что низшие называют «изобразительным искусством», ну и чего тут пугаться? Император вон, вообще Шекспиром увлекается и даже в качестве развлечения две или три научные работы по нему написал и опубликовал под псевдонимом, это не преступление. Совсем с нашими сервами паранойя обострилась.
И всё же есть кое-что, что заставляет меня считать — случай с Гаммой и Дельтой отнюдь не расчётный. То, как они держались за руки. Это ненормально.
— Считаю, надо воспользоваться моим состоянием и отправить внеочередной отчёт в Центр. Меня всё же беспокоит поведение сервов и правильно ли то, что я в итоге им приказала. А ещё нам нужна информация о Шакри, вся, какая есть.
— Можно поискать информацию у низших, — предлагает Бета. — Я тебе помогу, у нашей касты большая справочная база по методам поиска информации в нестандартных хранилищах, таких, как библиотеки.
— Непременно. Но и Центр тоже надо известить. Хоть мы и расходимся в оценке опасности, но всё равно, согласись, случай с сервами — это ЧП.
Он кивает и начинает одной рукой настраивать реанимационку, а другой — бортовой компьютер:
— Готовь отчёт. Потом выспишься, а потом вернёмся в гостиницу и узнаем у диплосианина, где здесь добывают информацию.
Вот так и получается, что обещанный сервам разнос не случился — через три с половиной местных часа мы с Бетой уже сидим в библиотеке, Альфа и Гамма отдуваются на конференции с учёными, а Дельта дописывает свою часть отчёта, после чего обязана присоединиться к нам двоим.
Выдержка из отчёта Прототипа Дельты.
…и я не знала, куда и зачем меня переправляют. Я никогда не задавала вопросов и делала, что говорят, но именно в тот день почувствовала, что боюсь этой неопределённости. Сперва четыреста тридцать шесть тестов, потом взятие биоматериала, потом затишье в течение полугода — и вдруг внезапный перевод в неизвестность, я не то что цель передислокации, я даже номер базы не знала, куда меня отправляют. Только испытуемый номер Три, он же после изменения — Прототип Гамма, разъяснил мне ситуацию с программой модификации ДНК и для чего нас с ним выбрали. В новом незнакомом месте главное — это найти правильные контакты. Испытуемый от стратегов был слишком сноб, чтобы вообще оборачиваться на нас, сервов. Врач был более доброжелателен и даже отвечал на вопросы Гаммы — я не рисковала подавать голос в принципе, мне было слишком страшно. А что касается Зеро, с которой мы столкнулись позже, к ней бы я вообще ни за что не подошла с вопросами — не только из-за ранга, но и из-за её взгляда, словно сквозь боевой фильтр. Неприятно, когда на тебя смотрят, как целятся из бронебойки. Есть такой род начальников, поиспользуют и выкинут, от них следует держаться подальше. Поэтому единственным возможным вариантом и остался номер Три, он же Гамма.
Наверное, я единственная из всей группы не хотела меняться, превращаться в гуманоида, это было, как непредвиденная и фатальная авария в только что проверенном и налаженном двигателе. Но приказ есть приказ, я молча подчинялась всем инструкциям. Если бы не Гамма, мне было бы намного тяжелее. Каким-то образом он угадывал мои невысказанные вопросы и озвучивал их, провоцируя учёных отвечать в моём присутствии. В свободные рэлы он всегда старался сообщить мне что-нибудь приятное или просто удачно пошутить в привате. И, хотя я ограничивалась самыми необходимыми ответами, всё же мне было спокойнее рядом с ним.
Как мы начали сближаться… Не знаю. Наверное, в период острой адаптации. Я всегда старалась молчать, не показывая своих чувств. Но, оставаясь в одиночестве, не могла удержаться. Утыкивалась лицом в койку и твердила на бесконечном цикле: «Не могу, не могу, не могу». Потому что каждый взгляд направо, в сторону зеркала, вызывал желание бесконтрольно уничтожать всё вокруг. И вот однажды в такой момент Гамма притащил мне витаминный коктейль. Нарушение всех инструкций, но он как-то добился позволения это сделать. Просто притащил и заставил выпить. После этого у меня сорвало резьбу, и я впервые в жизни разрыдалась. Нет, то есть раньше глаз у меня слезился, если я сильно его перенапрягала во время работы, но это же совсем не то. Я даже сперва не поняла, почему меня так колотит и я вою, как ржавый вентилятор. Но Гамма сказал: «Ты просто плачешь. Это называется «плакать», — и я поняла, что он прав. Каждый раз после этого случая, когда он притаскивал коктейль не мне, я была готова уничтожить и его, и того, ради кого он это делает, особенно если он это делал для Зеро…
