— Забыл? Этому не суждено случиться. Даже если захотел бы, то не смог. Это лежит далеко за пределами моих способностей. Самой вечности не по силам похоронить тебя под грязью забвения, — искра скромной радости зажглась в его глазах.
— Фель, нельзя недооценивать вечность. Особенно сейчас. Ты же заметил, что время заболевает. Ему плохо и больно. И неизвестно… сможет ли оно излечиться. Но я даже рада, что ты ответил именно так.
— Тогда пусть выпьет микстуру, прокашляется и вернёт всё назад. Пусть отменит всё произошедшее. Тогда я смогу жить той жизнью, которую ты мне показала. Разве многого прошу?
— Да, и ты снова накинешься на тот пирог с тыквой? Но, к сожалению, это так не работает. Обстоятельства и судьба завели тебя слишком далеко. Уже нельзя повернуть назад. Забудь слова того торговца редисом. Он лгал тебе. Его лож, его действия, его слова — вот настоящая хоривщина. Под её навесом рыщут тёмные твари…
— Да, я знаю. Уже поздно, совсем поздно. В любом случае предаю свои желания или предаю свои действия. Самая настоящая ненастоящая ловушка.
— Как уже говорила: наш мир многослоен. Неужели ни на одном из слоёв нет пути без предательства самого себя? Ведь этого не происходило, пока мы были вместе.
Фелю вспомнились минувшие дни; вспомнился год покоя без странствий и службы Министерству; вспомнился уютный домик в Межутке; вспомнился лес и зелёный луга, с которых открывался умиротворяющий вид горных хребтов с коронами из белейшего снега. Смотреть на них из горячего источника — вот он рецепт безмятежности.
— Но потом всё изменилось. Буквально в несколько моментов. Чтобы изменить прошлое я побывал на всех слоях этого помойного материка. От самого нижнего до верхнего. И нигде нет иного пути. Неужели только сделка поможет?
— Бедный-бедный защитник. Я знаю какие чувства ты таишь. Я понимаю тебя, как и всегда. Поэтому послушай, сделка — единственный шанс. Не сожалей, делай что должен. Тогда Садоник склеит твоё разбитое фарфоровое, вернув меня. Мы снова будем вместе, будем жить. Просто выполни свою часть договора. Останови их и верни сундуки с осколками солнца, что помогут бедствующим выбраться из ловушки нужды.
— Монетный двор изготавливает монеты из отравленного апперита. Он извращает людей. Вылепливает из них послушных голоду марионеток. Я видел это своими глазами.
— Ты поддался одурманиванию. Хористия, хоривщина затмила твой рассудок. Слова того проходимца отравили его, подстегнули склонность к заблуждениям. Вот почему ты видел то, что якобы видел. Но теперь твои мысли чисты. Разум чище слезы новорожденного. Ты освободился от пагубных заблуждений.
Фель достал украшенную узором склянку и начал всматриваться в неё глубинно.
— Да-да. А содержимое этого флакона не допускает повторов, — молвил усомнившийся.
— Так и есть. Это средство — живица незамутненного ума вытравила морок. К тому же… помогло сложить все улики в общую картину, когда позволило увидеть произошедшее в усадьбе безобразие. А существо, которое было похоже на дерево — всего лишь отголосок. Эхо скоро замолчит, — заверила туманная фигура. — В эти мгновения вокруг пахло домом: гвоздикой, можжевельником и петрушкой. Тёплые запахи кажутся совсем неуместными для людного заведения.
— Что-то вроде кашля после простуды. Я понял. А помнишь…
— Фель, я не могу больше задерживаться, — перебила она. — Твоя память даёт мне жизнь, а разум твой слаб. Продолжим в следующий раз, когда ты приблизишься ближе к цели.
Его лицо вернуло свой серьёзный вид — снова напоминал тряпичную куклу с глазами-пуговицами. Желая что-то спросить, задать важный вопрос, посмотрел по сторонам, но её уже не было. Нежная взломщика души растворилась, убежала сквозь пальцы как сон, который забывается через мгновение после пробуждения.
Сидя всё на том же стуле без спинки, робко водил ладонью по своей ноше и повторял слово «Гильона», прислушивался к происходящему. Если ждущие мяса посетители вдруг все разом замолчат в попытках поймать тишину, то услышат лишь скрип прогнившей древесины да скрежет крысиных когтей. Вот такое музыкальное сопровождение к ужину проскальзывало из-под зала, утопающего в мерзком животном смраде. Да, запахи мгновенно стали совсем другими.
