Вермунды истребили Р’одум, что успели проскочить, и меткими бросками восстановили пламенную преграду. Когда увидели раннего предводителя — стаей помчались к нему. Рэмтор стоял неподвижно, смотрел на обладательницу чепца, будто всматривался в прицепленную к нему однолетнюю свежую ромашку. Она рухнула на колени, и заныла: — Вы обещали защищать нас. Обещали! Тогда почему наставили на меня своё оружие? За что, что я вам сделала? — Прогнусавила она и провела мизинцем по торсу, в прокус на котором втянулся безобразный отросток. — А-а, теперь я вижу, ваши слова ничего не значат. Только обманывать можете, чтобы набить своё брюхо. Но ничего, скоро голод фатума дотянется и до выскочек вроде тебя. Справедливость восторжествует, изрубит вас всех, выжмет как грязную тряпку.
Раненый терял сознание, почувствовал запах утренних цветов, а когда моргнул, оказался на зелёном лугу. Над ним проносился тёплый ветер и ласкал лицо, вылепленное неизбывной усталостью; белые семянки взлетали к небу, где закручивались в винтообразный поток. Рэмтор очаровался, заслушался журчанием далёкого ручья. Эхо нашёптывало о кристально чистой прохладной воде. В нарисованную воображением картину пробрался шелест травы. Потерянно обернулся и увидел: навстречу шла особа, протягивая белый цветок. Вдали, за ней, белый круг огибал небо, не притрагивался к горизонту. Вот он — паргелий, который мечтал увидеть, сидя во тьме колодца. Желание сбылось.
— Заткнись, тварь. Ты больше не человек! — выкрикнул Хидунг.
— Неужели? Я… человек… — проблеяла девица и сорвала ромашку со своего головного убора. Исполнитель нажал на спусковой крючок — выстрела не последовало, закончились пули. — Я больше, чем ты можешь представить…
Уродливые слова захлебнулись, на плече вырисовывалась багровая черта. Исзм вышел из ниоткуда, встал перед ней. Она загорелась яростным стремлением проделать с ним то же самое, что и с главой Гной-города. Не вышло, плечевой сустав отпустил верхнюю конечность в свободное падение. Заверещала пуще прежнего. Уст отсёк и другую, мнимой бесконечности руки ни к чему. Схватил за лицо, резко, кроваво-беспощадно вытащил внутриутробного ездока. Сшиб пустую оболочку ударом ноги, разорвал, растерзал ту тварь. Швырнул останки на уродливую морду и со всей силы впечатал сапогом. Топтал и топтал безликую рвоту людоеда, поддался шёпоту ярости.
Бургомистра подхватили, потащили с собой к баррикадам, там положили на ткань, натянутую на металлические трубки. Белпер осматривает рану, безнадёжно выдыхает и молчит. Многое рассказывает выражение его лица.
— Теперь-то могу рассказать вам, как я выбрался из Колодца, — прерывисто сказал Рэмтор. — Вальдер переоделся в женское, чтобы пробраться туда, а потом скинул мне ложку вместо ключа. Лорд ошибся, представляете? Даже как-то не по себе. Но тогда удача оказалась за его спиной, и всё сложилось так, как сложилось. Это если вкратце. Теперь знаете, откуда взялась не самая правдоподобная женщина и обычная ложка.
— Мы догадывались о нечто подобном, господин Рэмтор, — произнёс Хидунг, с трудом натягивая улыбку.
— Где мой орден? Где Эво? — говорит Бургомистр и начинает водить рукой, пытается найти его, будто в нём хранится ключ от двери, что ведёт на тот зелёный луг.
— Он здесь, — произносит вермунд в накидке и вкладывает ружьё в руки. Пальцы тут же сжимают необычное оружие.
— Да…это была долгая ночь. Дух Государя… — прохрипел он.
— … Бежит по венам моим, — продолжили мундиры. Хидунг хотел отдать прощальный салют, поднять оружие в его честь.
Уст медленно подступал к одру. Никто его не останавливал.
— Ты достойно сражался. Твои действия, их вклад сложно переоценить,
— проговорил он и продолжил, но уже громче, чтобы все услышали. — Теперь я — Глава Дома Халиод. Считаю необходимым явить здесь и сейчас искру справедливости. Посему возвращаю изгнанника домой. Больше ты не Рэмтор Кильмиор, а Рэмтор Халиод. Живы — а потому смотрим. С возвращением Домой, дядя, — Исзм встал на колено, положил свою руку на его шестипалую ладонь. — Присматривай за нами с той стороны…
Рэмтор улыбнулся. Надпись, выгравированная на Ордене, покрылась трещинами, затёрлась вместе с последним вздохом.
— Спасибо, что были с нами, наш Бургомистр. Но не надейтесь долго наслаждаться покоем, скоро мы присоединимся к вам. И тогда выпивка за наш счёт. — Поблагодарив, исполнители гвардии затихли, хранили молчание, а вокруг летали отголоски происходящего кошмара. Огонь гудел так, словно пытается сдерживать не только полчища Р’одум, но и издаваемые ими рыки. Через стихийную преграду перепрыгивало эхо криков тех, кому не повезло быстро уйти из жизни.
— Склад старика Клива был уничтожен, — задыхаясь, выдавил из себя прибежавший констебль. — Все погибли!
— Пойдёмте, у нас всё ещё есть долг, — Хидунг повёл оставшихся за собой.
