Шестипалый направил оружие на ту пожирательницу книг, пару раз осторожно шагнул. Она, наверняка, почувствовала его на недопустимо близком расстоянии, и потому повернулась одним резким рывком. На изуродованном лице расплылась широкая улыбка. Результат торжества неизвестной болезни — или же нечто иного — похромала навстречу. «Луковица» совершала свои действия как-то не совсем правдоподобно, словно от неё тянутся незримые нити-вены; через которые невообразимый кукловод управляет ей. Когда сорвалась с места с неожиданно большой скоростью, Бургомистр щёлкнул челюстью, отскочил назад, нажал на спусковой крючок. Впитав в себя пулю, цель пошатнулась, а следующий выстрел без всяких реверансов заставил её морду лопнуть подобно ягоде, попавшей под сапог.
Аколит пробудился и сразу махнул своим посохом. Рэмтор знал об опасности их приблуды — тут же нырнул за перегородку. Благодаря этому избежал попадания едких капель на свой плащ. После высунулся и прицелился, но не смог поразить маску Астролога. Тот запел, поганое хриплое песнопение в момент опустошило запас сил и ещё вызвало едва выносимую мигрень. Голова превратилась в коробку, заполненную битым стеклом и гвоздями, её трясли и трясли. Муки так и продолжались бы, если Хидунг не испытал новый мушкетон, поразив левую сторону груди культиста.
Те статуи громко вдохнули, посмотрели на вторженцов, без промедлений кинулись голодными извергами на тех, кто посмел потревожить их покой. Ещё в эту стаю влилось несколько Аколитов. Столкнувшись лицом к лицу с ранее не известным гибридным чувством отвращения и страха, мундиры выступили против закипевшего внутри библиотеки ужаса.
Началась резня в читальном зале.
Отовсюду — хлюпающий топот, удары, чавканья, выстрелы. Этот ансамбль заполнил пространство в полости культурного наследия. От стеллажа к стеллажу прыгали подтверждения прикосновения пуль и мечей к невозможному подобию изуродованной плоти.
Когда неудачливый собиратель фигурок оклемался — поднял веки, мало что увидел. Движения давались с трудом, будто бы его заперли в ящике. Был пойман в ловушку как какой-нибудь грызун. Протянув руку, упёрся во что-то. На ощупь — ил; или нечто схожее. Желавший заполучить дорогущую статуэтку запаниковал, не отдавая отчёта своим действиям, начал дождевым червём пробираться глубже. Искал выход, который, судя по всему, был близко. Закрывая нос тканью, копал, полз, копал, полз на звуки. И тут выпал из пола, а вокруг — сражение. Поднялся на свои две, что предательски подкашивались. Крепко сжав мушкетон, суетливо водил им, ожидал нападения отовсюду. Красная пелена заволокла всё происходящее, а в барабанные перепонки стучало собственное сердце. Микгриб упустил однорукого Аколита, который возник напротив него, не видел того даже в упор. А когда заметил скрытня в уродливой маске, обмяк, беспомощно рухнул на пол в кровавое месиво. Для полноты картины ему оставалось высоко заверещать. Тогда не нашёл ничего лучше, кроме как с силой закрыть глаза. Но потом всё же открыл их. Врага уже не было. Только непонятно щупальце мелькнуло на потолке.
На смену одной опасности пришла другая. О её появлении предупредило рычание, что жадно захлёбывалось самим собой. По обратной стороне пола второго этажа бежал пёс. Глаза облезшей гончей безостановочно дёргались, а из пасти вырывались человеческие руки в сопровождении криков, голоса молили о помощи. Брюхо разверзлось — из него вывалились языки, покрытые крошечными осколками костей. Внутриполостные органы, закручиваясь и завязываясь, приняли форму той самой статуэтки. Поддавшись панике и безнадёжности, Андер пополз ближе к Бургомистру, который в свете огней беспощадно обрывал болезненное существование отродий, наводнивших библиотеку Оренктона. Выполнял свой долг, но с крупицей сожаления, ибо знал о природе паствы культустов больше остальных.
Добравшись до бесстрашного вожака, заложник безнадёжной паники сделал неуклюжий разворот, (из-за этого чуть не упал) и увидел: преследователь прямо перед прыжком провалился сквозь потолок, ушёл как камень в воду. Искавший спасения мог бы похудеть ещё сильнее от таких откровений, будь на то время. Через стол грузно перевалился культист, но потом довольно резво скакнул вперёд. Палец сам нажал на крючок. Обнаженное поеденное тело свалилось к сапогам. Изувеченный вид напомнил о словах отца, которые ранее считал приукрашенными стариковскими рассказами. Отмахнулся от воспоминаний, обнажил клинок, воткнул остриё в мертвеца. Видимо, боялся, что притворяется, выжидает момента, чтобы отнять жизнь самым болезненным способом.
