Основной фундаментальной причиной кризиса, приходил к выводу в марте 1926 г. предсовнаркома А. Рыков, «является форсированный рост платёжеспособного спроса, далеко превосходивший предложение товаров, и попытки вызвать такое развитие производительных сил страны, которое выходило за пределы реальных возможностей…»[403]. Предлагаемый объём капиталовложений, подтверждал Ф. Дзержинский, при рассмотрении планов на 1926/27 гг., превышает возможности страны и может привести к усилению товарного голода[404].
«На что мы обращали внимание, – подтверждала в 1926 г. эти выводы «Финансовая газета», – и что ускользает из поля зрения… руководителей нашей промышленности – это необходимость определённой пропорции между развитием промышленности и реальным накоплением средств в народном хозяйстве. Проще говоря, мы исходим не из того, что нужно, а из того, что можно»[405]. «Мы обязаны нашими затруднениями недостатку реальных ресурсов…, – подтверждал крупный экономист начальник управления Наркомата финансов Л. Юровский, – форсирование развития хозяйства при наличии такого недостатка ведёт не к сокращению, а к усилению бестоварья»[406].
Восстановительный этап развития советской экономики непосредственно уперся в нехватку Капитала для развития промышленного производства и в объективно ограниченные (климатическо-географическими условиями) возможности русской деревни по его накоплению!
* * *Конвульсии кризиса 1926/1927 гг. были лишь свидетельством завершения «восстановительного периода» советской промышленности[407], который, по словам С. Струмилина, прошел с очевидным успехом, уже к 1926 г. продукция советской промышленности достигла уровня 1913 г.[408] При этом, отмечал С. Струмилин, «за указанные годы мы не имели возможности делать сколько-нибудь значительных вложений в основные фонды советской промышленности. И они выросли с 1920 по 1927 г. с 8090 до 9015 млн. руб., всего на 11,4 %. Тем не менее, продукция ее за эти годы увеличилась в 9 раз, а выработка рабочих в 4 раза!..»[409]
Эти впечатляющие успехи были достигнуты за счет компенсаторного роста (Гр. 5), основывающегося на прежнем уровне развития производительных сил, и не требующего для своего восстановления больших дополнительных вложений. Тем не менее, последние все же были необходимы и они были получены за счет резкого сжатия потребления, причем это сжатие, в условиях плановой экономики, осуществлялось совершенно другими методами, чем в рыночной: если в рыночной экономике сжатие потребления осуществляется, прежде всего, со стороны спроса, то в плановой – предложения.
Гр. 5. Индекс промышленного производства, 1913 г. = 100 %[410]
Именно эта особенность привела к тому, что «угрозы перепроизводства в нашей стране оказались совершенно эфемерными, – восклицал С. Струмилин, – Несмотря на бурные темпы восстановительного процесса, рост покупательной способности в стране обгонял даже эти темпы возрастания продукции, и страна все время испытывала высокую конъюнктуру, которую в терминах капиталистического рынка можно бы назвать «товарным голодом»»[411].
