Подобное явление наблюдалось и во времена реформ П. Столыпина, когда продавшие землю крестьяне хлынули в города, которые не успевали создавать необходимое количество рабочих мест[697]. Этот факт констатировал в 1913 г. I Всероссийский сельскохозяйственный съезд: «развитие обрабатывающей промышленности не дает надежды на безболезненное поглощение обезземеливающегося населения»[698].
Массовый приток крестьян в города привел к взрывному росту рабочего движения: в 1911 г. бастовало 105 тыс., в 1912 г. – более 1 млн., в первом полугодии 1914 г. – 1337 тыс. рабочих[699]. Советник императора А. Клопов писал Николаю II уже в марте 1913 г.: «Наша современная жизнь стоит на вулкане…»[700]. Внутреннее напряжение дошло до того, что 18 октября 1913 г. в письме министру внутренних дел Н. Маклакову Николай II требовал: подготовить «роспуск Думы и объявление Питера и Москвы на положении чрезвычайной охраны…»[701]. Поднявшаяся революционная волна была остановлена только начавшейся мировой войной[702].
Но если в 1909–1913 гг. в России городское население, за счет притока крестьян, увеличилось ~ на 5 млн. чел. (с ~20 до 24,7 млн. чел.), то в 1929–1932 гг., – не менее чем на 11 млн. (с 27,6 до ~38,7 млн.)[703]. Создание системы ГУЛАГа убирало из городов легковзрывоопасный «материал» и одновременно политическую оппозицию, которая могла воспламенить его.
Вместе с политической и социальной задачей, создание ГУЛАГа разрешало еще одну проблему, которая лежала в основе его крайней ожесточенности. Этой проблемой являлась крайняя ограниченность Капиталов, которых не хватало для создания, сколь-либо человеческих условий для организации и проведения работ. Для естественного освоения новых территорий требовался прежде всего Капитал, для постепенного создания необходимых жизненных и производственных условий. Но этого Капитала и времени для его накопления не было. Недостаток Капитала компенсировался физическим принуждением к труду, голодом и страданиями заключенных.
Применение дешевого труда заключенных являлось экономически оправданным только в условиях острой нехватки Капитала и технической отсталости страны: «Подобно тому, как в начале войны миллионами солдатских жизней удалось замедлить каток фашистского наступления и дать время эвакуированным заводам запустить на полную мощность производство боевой техники, подобно этому, – отмечают Л. Гордон и Э. Клопов, – на начальных стадиях форсированной индустриализации дешевый труд миллионов доиндустриальных работников – но преимуществу бывших крестьян или «заключенных – рабов» – оказался одним из средств замещения недостающего Капитала и квалификации»[704].
