Политэкономия войны. Союз Сталина полностью

В Северном крае голод 1933 г. поразил города в неменьшей степени, чем деревни. Местные органы ОГПУ доносили: «Грузчиками лесозавода № 18 вылавливались из воды кухонные отбросы, выброшенные моряками датского парохода «Дана»…, «капитан и штурманы парохода «Ханна Корд» бросили рабочим испорченные орехи, которые последние подбирали под издевательский смех команды парохода и т. д…» При этом многие иностранные моряки делились продуктами с портовыми рабочими[732].

Вспоминая о Вологде 1933 года, В. Тендряков писал: у «вокзального здания… сквозной березовый скверик. В нем прямо на утоптанных дорожках… валялись те, кого уже не считали людьми… Одни из них – скелеты, обтянутые темной, морщинистой, казалось, шуршащей кожей, скелеты с огромными, кротко горящими глазами… Больше всего походили на людей те, кто уже успел помереть. Эти покойно лежали…»[733]. Тем не менее, уже в 1934 г. Секретарь Севкрайкома ВКП(б) рапортовал, что план по лесозаготовкам выполнен досрочно. Одновременно – в 1929–1932 гг. в Архангельске были открыты три института: медицинский, педагогический и лесотехнический.

Но лес мало было заготовить и распилить, его нужно было еще и продать. И тут возникала еще одна проблема: за время революции и гражданской войны Россия потеряла свои внешние рынки сбыта лесопродукции. Ситуация значительно ухудшилась с началом Великой Депрессии, когда введение протекционистских таможенных пошлин и квот ведущими странами мира, привело к падению мирового товарного рынка. «Емкость нашего внешнего лесного рынка весьма ограничена, – сообщали архангельские спецы, – а наличие больших конкурентов делает проблему советского лесоэкспорта еще острее». Вернуться на рынок и выполнить план по лесоэкспорту СССР мог только за счет демпинга. Именно тогда стал широко применяться дешевый труд заключенных.

Согласно государственному плану развития народного хозяйства СССР на 1941 г., НКВД обеспечивал 50 % заготовок и вывоза леса на Дальнем Востоке, в Карело-Финской АССР и в Коми АССР, более трети в Архангельской и Мурманской областях, от одной пятой до одной четвертой в Ярославской, Горьковской. Молотовской, Свердловской областях и в Краснодарском крае. НКВД занимался также заготовкой и вывозкой леса еще в 32 областях, автономных и союзных республиках[734]. И план по лесоэкспорту был выполнен (Гр. 15)

Гр. 15. Тренд экспорта из Северного региона, цены ФОБ в млн. зол. руб.[735]; грузооборот архангельского и приписанных к нему портов, млн. тонн[736]

Норильский Никель практически контролирует месторождение с 35 % разведанных мировых запасов никеля, 10 % меди, 14 % кобальта, 55 % палладия, 20 % платины, с крупными залежами угля и серебра. «Норильский никель» разрабатывал, возможно, самое богатое в мире месторождение руды с исключительно высоким содержанием металла[737]. Значение Норильского никеля подчеркивает тот факт, что до середины 1930-х гг. никель целиком и полностью импортировался из-за границы, причем с 1930 по 1935 гг. ввоз никеля удвоился[738].

Историю разработки месторождения можно отнести ко второй половине XIX века, когда купец 1-й гильдии и член 25-ти научных обществ М. Сидоров (1833–1888), основал там первые горнорудные предприятие и направил Александру III, записку о перспективах их освоения. На это канцелярия, в лице ген. Зиновьева ответила, что проповедовать такие идеи могут только помешанные[739]. Проблема освоения Норильского месторождения заключалась в его большой отдаленности и труднодоступности: летом от Красноярска до Дудинки почти 2 000 км. по Енисею, а затем по суше всего 90 км. Но даже эти расстояния меркнут в сравнении с его нахождением – за Полярным кругом, с субарктическим климатом, зимой до – 50ºС.

Разработка месторождений продолжалась промышленниками энтузиастами. Даже во время гражданской войны геологические исследования не прерывались, первая геологическая партия была послана туда советским правительством в 1919 году.