Поллианна полностью

Не приходится удивляться, что после «безрассудной и опасной» прогулки все передвижения Поллианны попали под строгий контроль. В одиночку ей теперь разрешалось ходить только в школу и обратно, а во всех остальных случаях – только в сопровождении Мэри или самой миссис Кэрью. Это не вызывало у Поллианны ни малейшей обиды или досады, потому что она любила и миссис Кэрью, и Мэри, и ей очень нравилось гулять вместе с ними. Поначалу обе они щедро тратили на девочку своё время, даже миссис Кэрью, которая никак не могла оправиться от испуга, пережитого ею в тот вечер, когда с Поллианной могло произойти нечто ужасное, но, слава богу, не произошло.

В это золотое для себя время Поллианна вместе с миссис Кэрью побывала на множестве концертов и дневных спектаклей; они посетили Публичную библиотеку и городской художественный музей. А с Мэри они совершали восхитительные долгие прогулки по Бостону, побывали в Старой церкви и даже в здании парламента штата Массачусетс.

Удивительным открытием для миссис Кэрью стало то, что обожавшей ездить в автомобиле Поллианне ничуть не меньше – если не больше – нравится городской трамвай.

– Мы сегодня поедем на трамвае? – с надеждой спросила Поллианна перед очередной прогулкой.

– Нет, нас отвезёт Перкинс, – ответила миссис Кэрью и добавила, увидев на лице девочки разочарование: – Послушай, детка, мне казалось, что ты очень любишь ездить на авто!

– Конечно, люблю, – поспешила заверить её Поллианна. – И я вовсе не против автомобиля, что вы, это так здорово! И в автомобиле ездить дешевле, чем на трамвае, это я знаю…

– Дешевле, чем на трамвае? – перебила её потрясённая этим заявлением миссис Кэрью.

– Ну да, – спокойно подтвердила Поллианна. – Проезд на трамвае, как вы, наверное, знаете, стоит пять центов. С одного человека. А за проезд в автомобиле ничего платить не нужно, потому что он ваш, – и поспешила продолжить, не давая миссис Кэрью возможности что-либо возразить. – Нет, я, конечно, очень люблю ездить в автомобиле, просто в трамвае народу гораздо больше, а я так люблю наблюдать за людьми! А вы любите наблюдать за людьми, миссис Кэрью?

– Честно говоря, нет, – сухо ответила миссис Кэрью, отвернувшись.

Ещё больше о Поллианне и трамваях она узнала пару дней спустя из разговора с Мэри.

– Удивительное дело, мэм, – разоткровенничалась Мэри в ответ на вопрос о трамваях. – Да, просто удивительно, как мисс Поллианна умеет к себе любого человека расположить. Ей для этого и делать-то ничего не надо, просто посмотрит, улыбнётся радостно, и готово дело. Помнится, сели мы с ней в вагон, а он битком был набит. Мужчины мрачные, женщины с поджатыми губами, детишки хнычут… И что вы думаете? Пяти минут не прошло, как всё переменилось. Мужчины хмуриться перестали, женщины пёрышки расправили, малышня – и та притихла, плакать перестала. А ещё иногда и так бывает, что мисс Поллианна скажет что-нибудь вроде бы тихо, а получается так, что все вокруг её слышат. Например, «спасибо» тому, кто хочет место нам уступить. И так это скажет, что все начинают друг другу место уступать. Или просто молча улыбнётся какому-нибудь малышу, и у того тоже сразу рот до ушей. Даже собаки, и те начинают хвостами вилять, едва её увидят. И всему-то она радуется, всё весело принимает, как шутку, и никогда не злится. Не на тот трамвай мы с ней сели – смеётся, забавно получилось, говорит. И так обо всём. Знаете, мэм, рядом с мисс Поллианной никто не остаётся мрачным и никто не ворчит, не сердится, даже если в трамвае людей как селёдок в бочке и вагон при этом трясёт неимоверно. Нет, будут улыбаться, глядя на мисс Поллианну.

– М-да… весьма вероятно, – пробормотала миссис Кэрью, сворачивая разговор.

Октябрь в том году выдался необычайно сухим и тёплым. И по мере того как один чудный день золотой осени сменялся другим, становилось ясно, что повсюду поспевать за нетерпеливыми быстрыми ножками Поллианны – задача, требующая слишком много свободного времени и терпения. Времени-то у миссис Кэрью было предостаточно, но вот терпения… Терпения ей не хватало, что лукавить. Хватит ли терпения у Мэри, никого не интересовало, но миссис Кэрью решительно возражала против того, чтобы она целыми днями пропадала на прогулках с Поллианной – кто же тогда будет выполнять обязанности по дому?

Словом, довольно скоро Поллианна стала вновь гулять одна в городском парке. Можно было бы даже сказать, что она стала свободна, как птица, если бы не целая куча запретов, которыми её опутали словно цепями.

Итак, ей строго-настрого запрещалось разговаривать с незнакомыми мужчинами и женщинами. Нельзя было играть с чужими детьми. Ни в коем случае она не смела ни на шаг выйти за ограду парка. Мало того, в парк её отводила Мэри, которой было поручено каждый раз проверять, хорошо ли Поллианна помнит дорогу домой и точно ли она знает перекрёсток, где идущая от парка Арлингтон-стрит пересекается с Коммонвэлс-авеню. И, разумеется, Поллианна была обязана поспешить домой, как только часы на расположенной неподалёку от парка церкви пробьют половину пятого вечера.