Поллианна полностью

– Да практически всегда, – беззаботно, как о чём-то само собой разумеющемся, сказал мальчик. – Обычно я с ней справляюсь, но иногда так прихватит, так скрутит… Как вот вчера, например. Тогда уж я никак…

– Но как же ты терпишь, если у тебя всегда болит? – ужаснулась Поллианна.

– Да не знаю, привык, наверно, – спокойно ответил мальчик. – Нужно принимать вещи такими, какие они есть, потому что другими они быть не могут. Ну что толку, скажи, мечтать о том, как всё могло бы сложиться? И, между прочим, чем сильнее у тебя болит сегодня, тем приятнее станет завтра, когда боль слегка притихнет. Понимаешь?

– Ой, ещё как понимаю! Это же вроде моей иг… – начала Поллианна, но мальчик перебил её.

– Послушай, ты много угощений сегодня принесла? – с тревогой в голосе спросил он. – Надеюсь, что да, потому что, видишь ли, мне самому сегодня пришлось прийти с пустыми руками. У Джерри с утра в карманах ветер гулял, так что мне нечего было положить в коробку.

– То есть… – потрясённая его словами, переспросила Поллианна, – то есть тебе и самому сегодня есть нечего?

– Ага, – улыбнулся мальчик. – Но не переживай, в первый раз, что ли? Не в первый и не в последний, надо думать. Я привык. Эй, смотри, к нам сэр Ланселот пожаловал.

Но Поллианне сейчас было совсем не до белок.

– И в доме у вас тоже не осталось никакой еды?

– В доме! В доме у нас еда никогда не залёживается, – рассмеялся мальчик. – Видишь ли, мамуля у нас подрабатывает уборкой и стиркой, там её обычно кто-нибудь и покормит. Джерри тоже старается что-нибудь перехватить, где сможет, так что дома мы едим только утром да на ночь, – ну, если, конечно, есть что в рот положить.

Поллианна слушала его и ужасалась.

– А что же вы делаете, если в доме совсем нечего есть?

– Как что? Голодаем, разумеется, – бодро ответил мальчик.

– Но я никогда не слышала о том, что кому-то совершенно нечего есть, – ахнула Поллианна. – Да, мы с моим папой очень бедно жили, ели бобы с рыбными тефтельками, хотя нам ужасно хотелось индейки, но чтобы совсем… Послушай, а почему вы не обратитесь, к людям, – хотя бы к вашим соседям?

– А толку-то?

– Ну, так они помогут, дадут что-нибудь, как же иначе?

Мальчик снова рассмеялся, но на этот раз как-то странно, горько.

– Ошибаешься. Что-то не доводилось мне слышать, чтобы кого-то за просто так угощали бифштексом или кремовым тортом. Ищи дураков. И, кстати говоря, если не поголодаешь, не поймёшь, какое это чудо – варёная картошка. Да с молоком! И тогда тебе нечего будет записать в свою Весёлую книгу.

– Куда записать?

Мальчик натянуто улыбнулся и покраснел.

– Ладно, проехали. Прости, я забыл на минутку, что ты не мамуля и не Джерри.

– Ну, расскажи, расскажи, что это за Весёлая книга? – принялась умолять Поллианна. – Пожалуйста, пожалуйста! Ну, скажи, хотя бы рыцари, короли и прекрасные дамы в ней есть?

Мальчик покачал головой. Яркий блеск в его глазах погас, они сделались тёмными и бездонными.

– Нет, их в ней нет. Хотя очень хочется, чтоб они там были, – печально вздохнул он. – Но когда ты… не можешь даже шагу ступить, не можешь сражаться в битвах и побеждать врагов, когда нет прекрасной дамы, которая вручит тебе перед боем меч, а потом наградит за победу, – глаза мальчика внезапно засверкали, он гордо задрал подбородок, словно услышав призывный звук боевой трубы. Но вспыхнувший в нём огонь погас так же неожиданно, как и загорелся. – Когда ты просто ничего не можешь, кроме как сидеть и думать… – тусклым голосом продолжил он, опустив плечи. – Тогда тебе порой ужасные мысли приходят в голову, просто ужасные. Мне, во всяком случае, они приходили. Мне хотелось ходить в школу, чтобы узнать гораздо больше того, чему могла меня научить мамуля. Мне хотелось бегать и гонять мяч с другими мальчишками. Об этом я думал… И о том, как мне хочется продавать газеты вместе с Джерри, думал… И о том, что не хотел бы оставаться вечной обузой для Джерри и мамули, думал тоже.

– О, я понимаю, я очень хорошо понимаю тебя, – с чувством выдохнула Поллианна, не сводя с мальчика своих горящих глаз. – Я же сама не могла ходить какое-то время.

– Ты? Не могла ходить? Тогда ты действительно понимаешь, о чём я. Правда, ты снова можешь ходить, а вот мне не повезло, знаешь ли, – вздохнул мальчик, и взгляд его сделался ещё печальнее.

– Но ты до сих пор ничего не рассказал мне о своей Весёлой книге, – напомнила ему Поллианна. Глаза у неё были уже, что называется, на мокром месте.

Мальчик слегка шевельнулся в кресле и, заметно смущаясь, ответил.

– Весёлая книга… Да в ней, в общем, ничего особенного нет. Не думаю, что тебе это будет интересно. Я начал писать её год назад. В тот день я чувствовал себя хуже, чем обычно. То есть совсем плохо. Всё казалось ужасным. Какое-то время я просто думал, хандрил, затем взял одну из папиных книжек и попытался читать. Открыл её наугад и сразу попал на стихотворение. Увидел строчки, которые до сих пор помню наизусть.