Поллианна полностью

– Ну-ну, малявки! – по-хозяйски прикрикнул на них Джерри, сердито размахивая руками. – Гребите отсюда, тоже мне, кино бесплатное нашли! Хватит галдеть, вам сказали! Расступись, расступись, не видите, что ли, сегодня наш сэр Джеймс гостей у себя принимает. А ну, пошли отсюда!

Миссис Кэрью положила свою руку на плечо Джерри и дрожащим голосом спросила:

– Это… здесь?

Мальчик ей не ответил, даже не услышал, быть может, потому что деловито работал кулаками и локтями, расчищая дорогу для высоких гостей. Миссис Кэрью была как в тумане и сама не поняла, каким образом и когда она вместе с мальчиком и Поллианной оказалась уже в полутёмном провонявшем подъезде, у подножия шаткой, ненадёжной на вид лестницы.

– Погодите! – скомандовала она, вновь протянув вперёд свою дрожащую руку. – Запомните, ни слова о том, что это, возможно, именно тот мальчик, которого я ищу. Вначале я сама на него должна посмотреть и расспросить кое о чём.

– Конечно! – согласилась Поллианна.

– Замётано! – кивнул Джерри. – Да мне прямо щас на работу трюхать пора, так что я у вас под ногами болтаться не буду. А теперь поползли наверх. Под ноги смотрите, тут дыры на каждом шагу, а ещё какого не то клопа малолетнего раздавить можно, они тут всегда дрыхнут. А лифт, извиняюсь, нынче не фукцилирует, – хмыкнул он. Ну не мог Джерри без шуток и пяти минут прожить, это мы уже знаем. – А карабкаться нам далеко, на самый верх!

Дыры миссис Кэрью обнаружила сразу – сломанные деревянные ступеньки трещали и угрожающе прогибались под её ногами. А вскоре они наткнулись и на «клопа», правда, не спавшего. Это оказался двухлетний малыш, таскавший за собой вверх и вниз пустую жестяную банку на верёвочке. Жестянка дребезжала, все двери на лестничных клетках открывались – где-то широко, где-то всего на щёлочку, и из них выглядывали женщины с неряшливо всклокоченными волосами и чумазые, с блестящими любопытными глазками детишки. Где-то жалобно, навзрыд, плакал младенец. На другом этаже за стеной громко ругался мужчина. Повсюду густо пахло перегаром виски, пареной капустой и застарелым потом.

Поднявшись на последний, четвёртый этаж, Джерри остановился перед закрытой дверью и хрипло сказал:

– Я тут только что прикинул, что скажет сэр Джеймс, когда увидит, какую я компанию весёлую ему привёл!.. И что мамусик будет делать, когда просечёт, как Джейми обрадуется. Заплачет, наверно. Чего ещё от этих женщин ждать, – презрительно добавил он, а затем широким жестом распахнул дверь и радостно завопил с порога: – А вот и мы! Между прочим, на шикарной тарахтелке сюда привалили. Скоростёнка у неё – первый класс! Слышь, сэр Джеймс?

Комнатка была маленькой, холодной, унылой, с голыми стенами, однако очень чисто убранной. Не было здесь ни нечёсаных голов, ни чумазых детишек, не пахло перегаром, капустой и потом. Стояли в комнатке две кровати, три сломанных стула и деревянный магазинный ящик вместо стола. Ещё тут была печка, но она так слабенько горела, что положенной в неё жалкой кучки угля явно было недостаточно, чтобы согреть даже такую крохотную комнатушку. На одной кровати лежал мальчик с раскрасневшимися щеками и ярко блестевшими от высокой температуры глазами. Рядом с ним сидела на стуле скрюченная ревматизмом худенькая бледная женщина.

Миссис Кэрью вошла в комнату, задержалась ненадолго, привалившись спиной к стене, словно вдруг у неё ноги подкосились. Поллианна с радостным криком бросилась к лежавшему в постели мальчику, а Джерри, буркнув: «Ну, мне пора. Покедова!» – исчез за дверью.

– Ах, Джейми, я так рада, что нашла тебя! – покачивая головой, приговаривала Поллианна. – Ты просто не знаешь, а я искала, искала тебя. Каждый день в парке смотрела, а тебя всё не было. Но я же не знала, что ты заболел. Мне так жалко тебя!

Джейми широко улыбнулся и ответил, протянув к ней свою худенькую бледную руку.

– А мне ничуть себя не жаль. Я рад, – со значением выделил он это слово. – Рад, потому что болезнь помогла мне увидеть тебя. Кстати, мне теперь уже получше. Мамусик, это та самая девочка, которая рассказала мне про игру в радость. Между прочим, мамусик теперь тоже в неё играет! – торжествующим тоном заметил он, повернув голову к Поллианне. – Сначала она плакала оттого, что спина у неё совсем не сгибается и работать не даёт, но потом, когда мне стало хуже, обрадовалась. Ведь если мамусик не работает, значит, она может со мной посидеть, поухаживать. Ну, ты понимаешь, конечно.

В этот момент миссис Кэрью оторвалась, наконец, от стены, подошла ближе и жадно принялась всматриваться в лицо лежащего на кровати мальчика.

– Это миссис Кэрью. Я привела её посмотреть на тебя, Джейми, – дрожащим голосом представила её Поллианна.

Маленькая скрюченная ревматизмом женщина – мамусик – с трудом поднялась на ноги и предложила миссис Кэрью присесть на свой стул возле кровати. Мамусик явно нервничала, но миссис Кэрью даже не взглянула на неё, неотрывно продолжая смотреть на мальчика.

– Тебя зовут Джейми? – с видимым усилием спросила миссис Кэрью.