Поллианна полностью

Однако, сознательно или нет, миссис Кэрью понемногу открывала для себя новые вещи – те, что оставались для неё за семью печатями, пока она сама сидела, отгородившись от всего мира, словно Рапунцель в своей башне, и приказав Мэри никого к себе не пускать. Теперь миссис Кэрью начала понимать, каково это – быть молодой одинокой девушкой в чужом большом городе и всего добиваться самой, потому что никто не поможет тебе и не обратит на тебя внимания. За исключением, разумеется, тех, кто обращает на тебя слишком много внимания…

– Скажите, что вы имели в виду… – заметно нервничая, спросила она однажды у Сейди Дин. – Что вы имели в виду, говоря о помощи девушкам, в тот день, когда мы впервые встретились с вами в магазине?

– Боюсь, я была тогда очень груба, – извиняющимся тоном ответила Сейди и густо покраснела.

– Это не важно. Скажите, что вы тогда имели в виду. Я потом много раз вспоминала ваши слова и думала о них.

Девушка на секунду задумалась, затем принялась отвечать, и в голосе её отчетливо звучала нотка горечи.

– Видите ли, я знала одну девушку и в тот момент вспомнила о ней. Она была из того же городка, что и я. Хорошенькая, добрая, но, как бы сказать… не слишком сильная. Целый год мы снимали с ней одну комнату на двоих. Жили дружно, вместе варили яйца на газовой плитке, вместе ужинали рыбными тефтельками с овощным рагу в ближайшей дешёвой закусочной. А по вечерам… По вечерам из развлечений нам были доступны только походы в кино, если удавалось наскрести на него десять центов, либо прогулки по Коммонвэлс. Нет, можно было, конечно, и дома остаться, да только не очень-то нам хотелось сидеть в комнате, которую мы снимали. Летом в ней было жарко, как в печке, а зимой холодно, как на льдине. Газовый рожок, которым она освещалась, горел так тускло, что при его свете невозможно было ни шить, ни читать, ни ещё чем-то заняться, если ты не очень устала. Впрочем, уставали мы с подругой всегда. Просто лежать на кровати и отдыхать? Неплохой вариант, но только, видите ли, в комнате над нами была ужасно скрипучая доска, и по ней постоянно кто-то ходил. Как нарочно, честное слово! А сосед, что жил под нами, учился играть на корнете, это труба такая. Вам когда-нибудь доводилось слышать, как учатся играть на корнете?

– Н-нет, не доводилось, – несколько смущённо призналась миссис Кэрью.

– Тогда считайте, что много потеряли в этой жизни, – мрачно усмехнулась девушка и продолжила свой рассказ.

– Иногда, особенно под Рождество или в другие праздники, мы любили гулять по вашей авеню, да и по другим улицам тоже. Выискивали окна, которые не были задёрнуты занавесками и шторами и куда мы могли заглянуть. Понимаете, мы были ужасно одиноки в этом мире и воображали, будто нам станет лучше, если мы заглянем в нормальный дом, в комнату, по которой ходят люди, где мягко светит зажжённая на столе лампа, где играют дети. На самом деле, от таких окон нам с подругой становилось только хуже, мы ещё сильнее начинали чувствовать своё одиночество, свою… никому не нужность, что ли. Но ещё тяжелее было смотреть на автомобили, точнее на молодых парней и девушек в них. Едут, смеются, болтают… Нам тоже хотелось смеяться и болтать и весело проводить время. Ну, а потом у моей подруги понемногу начали появляться эти самые… развлечения. Ну короче говоря, вскоре мы с моей подругой расстались, она пошла дальше своим путём, я своим. Мне не нравились её новые знакомые, и я напрямую сказала об этом. А ей отказываться от новых привычек тоже не хотелось, она уже втянулась в такую жизнь. Ну, чтобы совсем вас не заболтать, скажу только, что мы с подругой не виделись почти два года, а потом я получила от неё письмо с просьбой прийти к ней. Это было с месяц тому назад, а письмо пришло из «дома спасения», в котором оказалась моя подруга. Я пришла. Там было очень красиво – мягкие ковры, картины на стенах, цветки в горшках, книги, даже пианино. Ну, одним словом, всё, чего душа пожелает. Мою подругу, как и других обитательниц этого дома, богатые дамы возят на прогулку в своих автомобилях, на концерты водят, в театр. А ещё моя подруга изучает там стенографию, чтобы позднее получить должность секретарши. Одним словом, сказка. Но вот что при этом сказала мне моя подруга: «Сейди, если хотя бы десятую долю того, что я получаю сейчас, эти люди дали мне, когда я ещё была честной, уважающей себя, работящей и тоскующей по дому девушкой, им не нужно было бы помогать мне сейчас». Знаете, эти её слова я никогда не смогу забыть, никогда. Вот и всё. Не подумайте, что я плохо отношусь к тем, кто устраивает такие «дома спасения», нет, я очень признательна этим людям. Они занимаются благородным делом. Вот только, думается мне, работы у этих прекрасных людей было бы гораздо меньше, начни они чуть раньше проявлять интерес к таким девушкам, как моя подруга. Когда их не спасать нужно, а просто немного помочь.