Поллианна полностью

– Но мне казалось, что для работающих приезжих девушек имеются общежития… или что-то в этом роде. Разве это не так? – запинаясь, до неузнаваемости изменившимся голосом спросила миссис Кэрью.

– Так. Скажите, вам хоть раз доводилось бывать в таком общежитии?

– Э… нет. Хотя я… жертвую на них деньги, – теперь в голосе миссис Кэрью добавились виноватые нотки.

– Жертвуете, – как-то странно улыбнулась Сейди Дин. – Да, конечно. На свете есть много добрых женщин, которые дают деньги на такие общежития, хотя ни одна из них никогда туда не заходила. Прошу вас, не подумайте, что я имею что-то против этих рабочих общежитий. Нет, нисколько. Это хорошая, нужная вещь. Пожалуй, их можно считать единственной реальной помощью таким девушкам, как мы. Но, простите, это не больше, чем капля в море. Однажды я пошла в такое общежитие, но там была такая обстановка… У меня возникло такое чувство… Нет, не знаю, как вам это передать. Словом, я сбежала оттуда. Может быть, конечно, что мне просто не повезло, и есть другие общежития, лучше этого. А может, дело во мне самой, может, это я какая-то не такая… Нет, миссис Кэрью, словами этого не передать. Вот если бы вы сами побывали в одном из таких общежитий, то без всяких слов меня поняли бы, а так… Знаете, я всегда удивлялась, почему добрые женщины никогда ничего не делают для того, чтобы поддержать несчастных девушек до того, как их нужно будет спасать… Простите, я столько вам наговорила. Я не хотела утомлять вас, но вы сами спросили…

– Да, я сама вас спросила, – сдавленно ответила миссис Кэрью, отворачиваясь в сторону.

Впрочем, о неведомых ей прежде вещах миссис Кэрью узнавала не только от Сейди Дин, но и от Джейми тоже.

Джейми в их доме появлялся теперь довольно часто. Поллианна любила, когда он приходил, да и ему нравилось бывать у неё. Поначалу, правда, он вёл себя нерешительно, робко, но вскоре осмелел, освоился, а окончательно со всеми своими колебаниями покончил, когда сказал самому себе, и Поллианне тоже, что «прийти в гости – это же не значит остаться навсегда, это же совсем другое дело».

Миссис Кэрью часто видела, как мальчик и Поллианна сидят рядышком в библиотеке на диванчике возле окна, а рядом стоит пустое инвалидное кресло. Иногда они просто болтали друг с другом, иногда вместе склонялись над книгой. Как-то раз миссис Кэрью услышала, как Джейми говорил Поллианне о том, что он даже представить себе не мог, что у кого-то в доме может быть столько книг, как здесь, и что он чувствовал бы себя на седьмом небе от счастья, будь у него книги и ноги. Порой мальчик рассказывал какие-то истории, которые Поллианна слушала, широко раскрыв глаза и затаив дыхание.

Однажды миссис Кэрью стало интересно – что же такого он рассказывает, и она остановилась возле приоткрытой двери, чтобы послушать. Хотела задержаться на минутку, а остановилась почти на полчаса. Речь Джейми была не очень правильной, грубоватой – отпечаток «переулка Мёрфи», ничего удивительного! – но при этом образной, живой и яркой. Настолько увлекательно рассказывал Джейми, что миссис Кэрью рука об руку с Поллианной словно шла сквозь времена и дальние страны вслед за мальчиком с сияющими глазами.

Так миссис Кэрью начинала понимать, что чувствовать себя в самом центре удивительных приключений и невероятных событий можно, даже оставаясь при этом прикованным к инвалидному креслу подростком. Всё дело в том, кем ты ощущаешь себя в душе. Раньше миссис Кэрью не понимала, какое важное место в её жизни стал занимать этот худенький мальчик-калека, не чувствовала, каким привычным становится его присутствие в доме. Не ловила себя на том, что ищет что-то интересное, «чтобы показать это Джейми». Не сознавала того, что с каждым днём этот мальчик всё больше кажется ей тем самым потерявшимся Джейми, сыном её покойной сестры.

Прошёл февраль, и март прошёл, пролетел стремительно апрель, и настал чудесный месяц май. И только вспомнив о том, что стремительно приближается день, когда Поллианна должна будет возвратиться домой, миссис Кэрью вдруг очнулась и с ужасом поняла, что будет означать для неё отъезд девочки.

Миссис Кэрью была потрясена. Ведь всё это время она, кажется, ждала, когда же наконец Поллианна исчезнет, и в доме снова станет тихо, спокойно и… сумрачно от задёрнутых наглухо штор. Никто больше не станет тревожить её, и можно будет вновь погрузиться в привычный печальный мир воспоминаний о потерянном мальчике. Дорогой, любимый, он шагнул куда-то в неизвестность и плотно затворил за собою дверь. Да-да, всё это будет, всё это вернётся, как только поезд отойдёт от вокзала, унося с собой Поллианну в её маленький, богом забытый… как его? Белдингсвилл, так, кажется.