Поллианна полностью

– Начну с самого утра и буду ездить на станцию к каждому поезду, пока их не встречу, – невесело хохотнул молодой человек. – Благо, поезда в нашей деревне не так уж часто останавливаются. И Тимоти тоже будет подъезжать с коляской к каждому поезду. Ничего, встретим.

– Ну что ж, – кивнул Джон Пендлтон. – Могу сказать, что восхищён твоей силой воли, Джим, хотя не считаю, что ты поступаешь рассудительно. Впрочем, всё равно желаю тебе удачи.

– Благодарю вас, сэр, – вновь довольно уныло улыбнулся Джимми. – Да уж, удача, которой вы пожелали, мне понадобится оченно и оченно, как говорит Нэнси.

Чем меньше времени оставалось поезду везти своих пассажиров до Белдингсвилла, тем с большей тревогой наблюдала за своей тётей Поллианна. Собственно говоря, миссис Чилтон с самого утра сегодня нервничала, мрачнела, и потому Поллианна с опаской подумывала о том, что же будет с её тётей, когда придёт пора выходить из вагона.

У девушки сердце разрывалось, когда она смотрела на свою тётю. Просто не верилось, что кто-то может настолько измениться за каких-то полгода – и не в лучшую сторону измениться, совсем не в лучшую. Глаза миссис Чилтон потускнели, стали оловянными, щёки впали и побледнели, лоб прорезала сетка глубоких морщин. Опустились и запали уголки рта, заметно поседевшие волосы были туго зачёсаны назад и связаны в тугой некрасивый узел – точно такую же причёску (если это вообще можно назвать причёской) она носила много лет назад, когда её впервые увидела одиннадцатилетняя Поллианна. Вся нежность, вся прелесть, что появились на лице тёти сразу после замужества, исчезли. Вместо них, словно из-под сорванной маски, проступили прежние черты – жёсткие, мрачные, даже суровые, – черты той, прежней мисс Полли Харрингтон, никого не любившей и никем не любимой.

– Поллианна! – скрипучим резким голосом позвала миссис Чилтон.

Поллианна виновато вздрогнула, словно опасаясь, что тётя могла подслушать её мысли.

– Да, моя дорогая.

– Где моя чёрная сумочка? Ну та, маленькая такая.

– Да вот она.

– Хорошо. Достань из неё мою чёрную вуаль. Мы уже почти приехали.

– Но в этой вуали вам будет очень душно и жарко, тётушка!

– Поллианна, я просила тебя достать мою чёрную вуаль. Будь добра, делай то, что тебя просят, и избавь меня от ненужных комментариев. Без них мне станет гораздо легче. Я хочу свою чёрную вуаль. Неужели ты думаешь, что я позволю всему Белдингсвиллу глазеть на то, «как я переношу всё это»?

– Да что вы, тётя, не станут они на вас глазеть, – возразила Поллианна, роясь в чёрной (и не такой уж маленькой, судя по всему) сумочке в поисках чёрной вуали. – Кроме того, кому на вас смотреть-то? Никто не знает, что мы приезжаем, значит, и встречать на перрон никто не придёт. Мы же никому о нашем приезде не сообщали.

– Я отлично помню, что мы никого о своём приезде не извещали, – сухо ответила миссис Чилтон. – Но дали распоряжение миссис Дурджин проветрить комнаты и положить к сегодняшнему утру ключ под дверной коврик. Думаешь, этого мало? Думаешь, Мэри Дурджин никому об этом не разболтала? Ну как же! Как минимум полгорода уже знает, что мы с тобой сегодня приезжаем, так что жди зевак на станции. Знаю я их! Десятками кружат сейчас там в ожидании поезда, словно грифы в поисках падали. Сгорают от желания посмотреть, как выглядит нищая Полли Харрингтон! Они… они…

– Ну, тётушка, тётушка, – умоляюще воскликнула Поллианна со слезами на глазах.

– Ах, если бы я не одна была сейчас… Если бы Томас… с нами тоже… – тётя Полли отвернулась в сторону, отчаянно моргая и подёргивая губами. – Ну… где она… где вуаль?

– Вот. Вот она, ваша вуаль, – поспешила успокоить её Поллианна. – О, уже водокачка за окном, пакгаузы… Подъезжаем. Ах, хорошо бы Старый Том или Тимоти приехали на станцию встретить нас.

– Да, и ехать домой с таким видом, будто мы по-прежнему можем позволить себе и экипаж, и кучера? Зная, что завтра коляску придётся продать, а кучера уволить, потому что у нас нет денег, чтобы держать их? Спасибо, нет. Я уж лучше на городском дилижансе как-нибудь доберусь. Как говорится, знай, кошка, своё лукошко.

– Я понимаю, но… – Что она понимает, Поллианне не удалось договорить. Зашипели тормоза, поезд резко дёрнулся и остановился.

Приехали.

Миссис Чилтон, выйдя на перрон в чёрной вуали, решительно двинулась вперёд, не поворачивая голову ни направо, ни налево. Поллианна же смотрела по сторонам и трёх шагов не успела сделать, а уже увидела не меньше десятка знакомых лиц. Обмениваясь кивками и улыбками с пришедшими встретить их людьми, она вдруг заметила ещё одно лицо, показавшееся ей родным и в то же время каким-то незнакомым.

– Бог мой, да это же… Это же Джимми! – расцвела она в улыбке, радостно протягивая ему свою руку. – Нет, наверное, я тебя должна теперь называть мистер Пендлтон-младший, – поправилась она. – Ещё бы! Ты теперь стал такой взрослый, красивый, а вымахал-то как!