Поллианна полностью

– Только попробуй ещё раз так меня назвать, получишь! Какой я тебе мистер? – юноша вскинул подбородок, моментально сделавшись похожим на того, прежнего Джимми. Он хотел поздороваться и с миссис Чилтон, но она, обогнав их, уже спешила дальше.

Джимми вновь повернулся к Поллианне и сказал, озабоченно и сочувственно глядя на неё:

– Прошу вас обеих пройти сюда, – указал он рукой. – Там вас ждёт Тимоти с коляской.

– Ой, какой он молодец! – воскликнула Поллианна. Она догнала ушедшую вперёд фигуру в чёрной вуали и сказала, осторожно взяв её за руку: – Тётушка, дорогая, за нами приехал Тимоти. С коляской. Он ждёт нас вон там. А это Джимми Бин. Вы помните Джимми Бина, дорогая?

Поллианна была так смущена встречей с Джимми и так сильно нервничала, что не заметила даже, что назвала его Бином, как прежде. Впрочем, миссис Чилтон заметила оговорку и сухо произнесла, едва склонив голову:

– Это очень любезно с вашей стороны, мистер Пендлтон, хотя мне жаль, что вы с Тимоти взяли на себя такой труд…

– Ой, да что вы, какой же это труд! Мы были рады встретить вас, – рассмеялся молодой человек, явно маскируя смехом своё замешательство. – А теперь, если не возражаете, передайте мне свои квитанции, чтобы я получил по ним ваш багаж.

– Благодарю вас, но, право, мы вполне могли бы и сами… – начала миссис Чилтон, но Поллианна, не дав ей договорить, передала Джимми багажные квитанции.

До дома они доехали в полном молчании. Тимоти, обидевшись на то, как холодно встретила его бывшая хозяйка, чопорно сидел на козлах, выпрямившись, как палка, и сердито дулся. Миссис Чилтон, покорно позволившая усадить себя в коляску, втянула голову в плечи и всю дорогу мрачно смотрела себе под ноги. Кто из них не был ни мрачным, ни обиженным, ни безразличным, так это Поллианна. Она с жадным любопытством рассматривала все знакомые, любимые и слегка подзабытые места, мимо которых проезжала, но тоже молчала, уловив настроение своих спутников. Один лишь раз она открыла рот, чтобы заметить:

– А Джимми стал хорош, правда? Заметили, какой у него рост, глаза, улыбка? – подождав, но не дождавшись ни слова в ответ, она сама подвела итог: – Замечательные у него глаза и улыбка, я считаю.

Тимоти, как мы помним, был обижен, да и, честно говоря, побаивался сказать миссис Чилтон о том, что ожидает её дома. Поэтому и распахнутые настежь двери, и цветочные букеты в каждой комнате, и стоящая на пороге Нэнси – всё оказалось для миссис Чилтон и Поллианны полнейшей неожиданностью.

– Ах, Нэнси, как замечательно, как чудесно! – закричала Поллианна, легко спрыгивая из коляски на землю. – Тётушка, смотрите, нас встречает Нэнси! Нет, ты только посмотри, какую она здесь красоту навела!

Поллианна старалась говорить весело, однако голос её подводил, дрожал. Возвращение домой без доктора, которого она успела полюбить всей душой, было для неё нелёгким испытанием. Но если для неё это нелёгкое испытание, то каково же тогда сейчас её тётушке? При этом Поллианна отлично понимала, что для тёти Полли не было сейчас ничего ужаснее, чем разрыдаться при Нэнси. Поллианна знала, что глаза тёти под вуалью полны слёз, и губы её дрожат, но она будет держаться, держаться из последних сил и чтобы избежать того, что ей кажется унизительным, постарается спрятаться под маской гнева. Вот почему девушка даже не удивилась, когда её тётя, едва поздоровавшись сквозь зубы с Нэнси, сразу же принялась резко выговаривать:

– Всё это, конечно, очень хорошо, Нэнси, но мне, честно говоря, намного больше понравилось бы, если бы ты не делала этого.

Радостное выражение покинуло лицо Нэнси, теперь она выглядела обиженной и даже слегка испуганной.

– Но, мисс Полли… то есть я хотела сказать, миссис Чилтон, – смущённо забормотала она. – Не могла же я допустить, чтобы вы…

– Ну-ну, давай не будем, Нэнси, – перебила её миссис Чилтон. – У меня нет сейчас ни малейшего желания разговаривать.

И, высоко подняв голову, горделиво выплыла из комнаты. Спустя минуту наверху негромко хлопнула дверь её спальни.

– Мисс Поллианна, – сделав большие глаза, повернулась к ней Нэнси. – В чём дело-то? Я же думала, что ей понравится. Я же думала, что всё как надо сделала!

– Конечно, ты всё правильно сделала, Нэнси, – всхлипнула Поллианна, роясь в сумочке в поисках носового платка. – Это просто замечательно – то, что ты сделала. В самом деле, замечательно.

– Но ей не понравилось.

– Да нет же, понравилось! Просто она не хотела показать, как ей это понравилось. Боялась, что… ну, не важно. Послушай, Нэнси, я так рада, так рада – просто до слёз! – и Поллианна зарыдала, уткнувшись в плечо Нэнси.

– Ну-ну-ну, полно, моя дорогая, полно, – принялась утешать её Нэнси, одной рукой поглаживая Поллианну по плечу, а другой – пытаясь утереть свои собственные слёзы подолом кухонного фартука, который заменял ей носовой платок.

– Понимаешь… я не могу, не должна… плакать… при ней, – запинаясь, объясняла Поллианна. – А знаешь, как мне было не по себе возвращаться сюда. Эти стены, эта мебель – всё как ножом по сердцу, да ещё когда знаешь, что ей ещё в сто раз тяжелее…