Поллианна полностью

И Джимми вновь покраснел, смутился, а потом и вовсе сердито нахмурился. Он не мог забыть, каким несчастным был Джейми, когда со стоном говорил о том, что «привязан к двум палкам». Вот если бы он… Впрочем, что толку рассуждать о том, чего нет и быть не может? Нет, не получится у них «честной» борьбы с Джейми, как ни крути. И ещё тогда, в лагере, Джимми понял, какое решение принять: отойти в сторону, ждать и наблюдать. Да, он даст Джейми шанс добиться любви Поллианны. Удастся ему – что ж, тогда Джимми тихо уйдёт в тень, зализывать раны, и Поллианна никогда не узнает о его любви. Лучшее лекарство от любых страданий – это работа, так что можно будет с головой уйти в проект какого-нибудь моста. Конечно, никакой мост, хоть до самой Луны, Поллианну ему не заменит, но что делать, что делать… Он должен поступить так, как решил, и он поступит.

Принятое решение представлялось Джимми героическим и ужасно благородным, отчего, засыпая в ту ночь, он чувствовал не только оглушающую пустоту, но и какую-то смутную радость.

Но гордился собой Джимми недолго, и радость его тоже очень быстро прошла. Оказалось, что мученичество в теории, которое он для себя выбрал, и мученичество, так сказать, практическое, повседневное – это совершенно разные вещи. Ничего нового в этом, собственно говоря, нет, эту разницу с незапамятных пор так или иначе прочувствовали буквально все кандидаты в мученики. Легко было Джимми представлять, лёжа в темноте, как он предоставит Джейми шанс завоевать сердце Поллианны. Но когда дело доходило до того, чтобы оставить Поллианну и Джейми наедине, ноги Джимми словно прирастали к земле и не желали его слушаться. Кроме того, Джимми стал замечать всё больше признаков того, что и Поллианна неравнодушна к Джейми, а не только он к ней, вот ведь в чём дело! И, наконец, словно в подтверждение его самых худших опасений у него состоялся разговор с Сейди Дин, которой, как оказалось, тоже было что сказать по этому поводу.

В тот день все ушли на теннисный корт, лишь Сейди почему-то осталась в саду и сидела одна на скамье, когда к ней подошёл Джимми.

– Ты следующая играешь в паре с Поллианной? – спросил он.

– Поллианна сегодня больше не будет играть, – отрицательно покачала головой Сейди.

– Не будет? – нахмурился Джимми. Он собирался после Сейди сам сразиться с Поллианной. – А почему?

Сейди Дин немного помолчала, словно борясь с собой, потом ужасно официальным тоном ответила:

– Вчера Поллианна сказала мне, что, по её мнению, мы слишком много играем в теннис, и это нехорошо… по отношению к мистеру Кэрью, который не может играть. По известной всем нам причине.

– Ну, эту причину-то я знаю, само собой, но… – Джимми растерянно замолчал, ещё сильнее нахмурился, а затем вздрогнул от неожиданности, когда Сейди очень горячо и взволнованно заговорила вновь:

– Но мистер Кэрью вовсе не хочет, чтобы она перестала играть из-за него. Он вообще не хочет, чтобы кто-нибудь из нас как-то по-особому относился к нему. Его очень задевает, когда кто-то напоминает ему о том, что он калека. Это очень больно ранит мистера Кэрью, а Поллианна этого не понимает. Она не понимает, но зато понимаю я! А ей только кажется, что она понимает…

Было в этой сбивчивой речи что-то такое, что задело сердце Джимми, заставило его болезненно сжаться. Он внимательно взглянул в лицо Сейди, хотел задать вопрос, сдержался, но, поколебавшись ещё немного, всё же спросил, пряча своё смятение за беспечной вроде бы улыбкой:

– Не хотите ли вы сказать, мисс Дин, что Поллианна и Джейми испытывают некий… э… особый интерес друг к другу? Ну, вы понимаете, что я имею в виду?

– У вас что, глаз нет, что ли? – с насмешкой взглянула на него Сейди. – Она просто обожает его! То есть, – быстро исправилась она, – они оба друг друга… обожают, я хотела сказать.

Хмыкнув в ответ что-то неопределённое, Джимми повернулся и отошёл, ему совершенно не хотелось продолжать этот разговор, совершенно. При этом повернулся Джимми так резко, так стремительно, что не заметил, что Сейди точно так же поспешно опустила голову и принялась пристально разглядывать траву у себя под ногами, словно что-то искала в ней взглядом. Проще говоря, ей тоже не хотелось продолжать разговор.

Разумеется, Джимми Пендлтон принялся убеждать себя в том, что всё, что наговорила Сейди, – это вздор, полная чепуха и совершеннейшая неправда. Убедить себя ему не удалось – он не мог забыть её слова, они колоколом гудели у него в голове, усиливая подозрения Джимми, особенно когда он видел Поллианну и Джейми вдвоём. Не в силах ничего с собой поделать, Джимми тайком следил за выражением их лиц, вслушивался в интонации долетавших до него голосов. Ничем хорошим такие шпионские игры, как правило, не кончаются: вскоре Джимми окончательно убедил себя в том, что между Поллианной и Джейми действительно что-то есть, что Сейди была права, и они обожают друг друга. «Вот и всё, – сказал себе Джимми. – Вот и всё». Чувствуя свинцовую тяжесть на сердце, он решил, что Поллианна потеряна для него навсегда.