Джимми уехал, и только тогда Поллианна остро почувствовала вдруг, как ей не хватает его. Даже не видя Джимми, знать, что он в городе, рядом, было намного легче, чем ощущать ужасную пустоту вокруг. Даже непредсказуемые переходы Джимми от мрачного ворчания к истеричной весёлости были лучше тяжёлого холодного безмолвия. Поллианна мучилась. Поллианна поражалась самой себе, и продолжалось это до того момента, пока она однажды с пылающими от стыда щеками и горящими глазами не прикрикнула сама на себя: «Ну вот что, Поллианна Уиттер! Можно подумать, что ты по уши влюбилась в Джимми Бин-Пендлтона. Остановись! Неужели ты ни о чём, кроме него, думать не можешь? Мозги у тебя заело, да?»
И она стала делать всё, что в её силах, чтобы выбросить из головы этого Джимми Бин-Пендлтона и всё, что было с ним связано. Забыть, забыть, забыть. И так уж случилось, что в этом ей неожиданно помогла тётя Полли.
После отъезда «пансионеров» тётя Полли вернулась к своему любимому занятию – принялась подсчитывать деньги и горевать по поводу их нехватки.
– Ах, не знаю, Поллианна, право, не знаю, что с нами дальше будет, – всё чаще повторяла она. – Ну да, конечно, мы заработали кое-что на пансионерах этим летом, и кое-какие проценты на мои оставшиеся вклады в банке тоже набегают, но боюсь, что эти выплаты в любой момент могут прекратиться, а там и «летние» деньги закончатся. И что тогда? По миру пойдём? Ах, если бы придумать что-то такое, что может принести нам
Именно после очередного «сеанса» таких причитаний Поллианна совершенно случайно наткнулась на напечатанное в одном из журналов объявление о конкурсе на лучший рассказ. Предложение выглядело весьма заманчиво, суммы призов тоже радовали глаз. Условия конкурса оказались очень простыми, словно специально рассчитанными на таких начинающих авторов, как Поллианна.
«Это объявление для тебя, для того, кто читает сейчас эти строки, – так начиналось объявление. Дальше говорилось: – Ты никогда прежде не писал рассказов? Не беда! Если не писал их раньше, не значит, что не сможешь написать сейчас. Попробуй! Просто попробуй, и всё. Неужели не хочешь попытаться получить первый приз в ТРИ ТЫСЯЧИ долларов? Или второй приз – ДВЕ ТЫСЯЧИ? Или третий – ОДНУ ТЫСЯЧУ? Да хоть бы и утешительный приз – ПЯТЬСОТ или СТО долларов – это ведь тоже неплохо, согласись? Так почему бы тебе не взяться за перо и бумагу и не создать маленький шедевр, который принесёт тебе деньги и мировую славу?»
– Вот оно, то, что нужно! – воскликнула Поллианна, хлопнув в ладоши. – Как я рада, что увидела это объявление! Там твёрдо сказано, что я тоже могу написать рассказ, значит, нужно попробовать. Пойти сказать тёте? – Она побежала было к двери, но на пороге остановилась, передумала. – Нет, лучше не стану ей говорить, пусть это будет для неё сюрпризом… А хорошо бы, конечно, сразу
В ту ночь Поллианна засыпала, деловито распределяя в уме три тысячи долларов, которые она получит за свой рассказ.
Писать шедевр Поллианна начала на следующий день. Торжественно взгромоздила на массивный письменный стол толстую стопку чистой писчей бумаги, заточила и поставила в стеклянный стаканчик с полдесятка карандашей и с важным видом уселась в стоящее у стола старое кожаное кресло. Кресло оказалось очень удобным, однако, просидев в нём полчаса и сломав от нетерпения грифели двух карандашей, Поллианна сумела написать на чистом листе всего три слова. Отшвырнув в сторону второй сломавшийся карандаш, она схватила следующий, тоненький, зелёный, с очень острым кончиком. Повертела его в руках, поиграла бровями, потом заметила со вздохом:
– М-да… Не понимаю, как это
Она жирно зачеркнула вымученные три слова названия и задумчиво нацелила на бумагу кончик карандаша, готовясь записать первую фразу рассказа.
