Поллианна полностью

Миссис Чилтон изволила всё ещё лежать в постели.

– Снова дождь, как я вижу, – брюзгливо сказала она вместо приветствия.

– Ага. Ужас какой-то, – согласилась Поллианна. – Всю неделю как из ведра льёт, конца и края не видно. Ненавижу такую погоду.

Тётя Полли с интересом посмотрела на племянницу, но та стояла, отвернувшись к окну.

– Вставать будешь, тётушка, или на весь день в постели останешься? Тогда я завтрак тебе сюда принесу, – бесцветным голосом спросила Поллианна.

– Э… поднимусь, пожалуй, – озадаченно пробормотала тётя Полли. – А что с тобой, Поллианна? Очень устала, да?

– Да, разбитая я сегодня с утра какая-то, – недовольным тоном откликнулась племянница. – Всю ночь не спала, представляешь, тётя? А я терпеть не могу, когда у меня бессонница. Лежишь с открытыми глазами, а мысли разные так и лезут в голову, так и лезут…

– О, мне ли этого не знать, – кивнула тётя Полли. – Я сама сегодня с двух часов глаз не сомкнула, до утра ворочалась. Мысли всякие… да… мысли. А теперь ещё эта крыша дырявая! Как её чинить, если дожди никак не кончатся? Кстати, ты вёдра вылила?

– Вылила. И новые поставила. Там ещё в одном месте протекать стало.

– Ещё одна дыра! Да так скоро вся крыша потечёт!

Хотелось Поллианне сказать: «И хорошо, и радоваться надо, что вся крыша потечёт. Так её всю сразу и починим». Но она вовремя вспомнила, что ничему сегодня не радуется, и вслух сказала слабым, усталым голосом:

– Очень даже может быть, что и вся потечёт, тётушка. Похоже, именно к тому всё и идёт. Причём очень быстро идёт, я сказала бы. Во всяком случае, возни у меня там столько, словно уже вся крыша дырявой стала. Надоело всё это хуже некуда, если честно, – и, упорно продолжая смотреть в сторону, Поллианна поспешно вышла из тёткиной спальни.

– Забавно всё это, конечно, но трудно, ох как трудно, боже мой! – шептала она себе под нос, спускаясь по лестнице вниз, на кухню.

А оставшаяся в своей постели тётя Полли так и продолжала смотреть вслед давно ушедшей племяннице, слегка приоткрыв от удивления рот.

Поводов удивлённо и озадаченно посмотреть на Поллианну у тёти Полли было в тот день предостаточно. Что-то совершенно невероятное, необъяснимое творилось с девочкой. Она всем, буквально всем была недовольна. То огонь у неё в печке никак не разгорался – ворчала. Ветер три раза ставнями хлопал – раздражалась. Ещё одна течь в крыше открылась – закатывала глаза. Письмо получила – плакала навзрыд, а почему плакала, объяснять отказалась. И обед как-то криво прошёл, и ещё немало мелких происшествий случилось, и все они вызывали недовольство племянницы.

Но чем дальше клонился этот странный день к вечеру, тем чаще удивление в глазах тёти Полли сменялось уверенностью, а уверенность – озорным огоньком. Наконец, после какой-то особенно проникновенной жалобы Поллианны на свою несчастную судьбу, тётя Полли вскинула вверх руки и громко воскликнула:

– Так, всё, всё! Довольно! Сдаюсь! Ты меня побила моим же оружием, поздравляю. Можешь этому… радоваться, если хочешь, – закончила она с мрачной ухмылкой.

– Но, тётя Полли, ты же сама сказала… – скромно заметила Поллианна.

– Да, но больше этого не скажу. Никогда, – перебила её тётя Полли. – Ну и удружила ты мне, спасибо! Не дай бог, чтоб я ещё один такой же день пережила! – Она покраснела, помялась, потом с явным усилием добавила: – Кроме того, я хочу… э… чтобы ты знала… Да, последнее время я в твою игру не играла, но после сегодняшнего… спектакля буду… постараюсь снова в неё играть… Да где же мой платок, куда он подевался? – и она принялась сердито рыться в складках своего платья.

Поллианна вскочила, стремительно подбежала к своей тётушке и смущённо пробормотала, протягивая ей свой платок:

– Тётя Полли, миленькая, не сердись. Я не хотела… я не думала… Это была просто шутка…

– Конечно, не хотела и уж совершенно точно не думала, – довольно резко ответила тётя Полли. За таким тоном, как за забором, обычно скрывают свои истинные чувства женщины, которые боятся показаться слабыми и сентиментальными, взволнованными и тронутыми до глубины души. – Ты что думаешь, я с самого начала твою игру не раскусила? Шутки твоей не поняла? Да если бы я всерьёз решила, что ты меня проучить хочешь, да я… Да я…

Она не договорила и едва не задохнулась, оказавшись в объятиях сильных молодых рук Поллианны.

Не только Поллианне тяжело далась эта зима. Ничуть не меньше страдал в Бостоне и Джимми Пендлтон. Как он ни старался занять себя до краёв учёбой и другими делами, ему не удавалось ни на минуту забыть прекрасные сияющие голубые глаза и волосы цвета спелой пшеницы, не вспоминать любимый весёлый голос. Вы понимаете, о ком речь.