Поллианна полностью

– Ой, да что вы! Ведь вещи, которые мы воображаем, гораздо лучше тех, что нас окружают. Правда, зачем вам воображать, если вас на самом деле окружают прекрасные вещи? Вам даже автомобиль воображать не нужно, он у вас и так есть. – Миссис Кэрью сердито нахмурила брови, хотела что-то возразить, но куда там! Поллианна не дала ей и рта раскрыть. – Нет, теперь у меня самой, конечно, реальные вещи стали намного лучше тех, что были прежде, не спорю. Но пока я болела и не могла ходить, мне оставалось только лежать и воображать. И я целыми днями лежала и воображала. Про папу, ну, и ещё про всякое. Но сегодня я всякого воображать не стану, буду только представлять, что как будто это мой папа стоит на кафедре в церкви, и всё. Мы во сколько пойдём?

– Пойдём? Куда?

– В церковь, конечно.

– Но, Поллианна, я не… То есть я предпочла бы… – миссис Кэрью откашлялась, собираясь сказать, что вовсе не собирается идти в церковь. Что она вообще никогда в неё не ходит. Собиралась, но не смогла, глянув в сияющие от счастья глаза Поллианны.

– Ну… на позднюю службу… в четверть одиннадцатого, я думаю, – неохотно ответила она. – Здесь недалеко, пешком дойдём.

Вот так и получилось, что ярким сентябрьским утром миссис Кэрью впервые за много месяцев, а то и лет вновь переступила порог очень красивой, богато украшенной церкви. Той самой, в которую когда-то ходила девочкой, той самой, которой она до сих пор перечисляла крупные денежные пожертвования.

Если для миссис Кэрью посещение церкви стало потрясением, то для Поллианны оно было удивительным и радостным событием. Девочку поразил церковный хор в парадных облачениях, так красиво, так слаженно певший псалмы. Заворожили витражные стёкла, сквозь которые проникали разноцветные лучи солнечного света, до глубины души тронула благоговейная атмосфера церкви – так тронула, что на какое-то время Поллианна даже дар речи потеряла, и впервые заговорила только тогда, когда они с миссис Кэрью уже приближались к дому.

– Знаете, миссис Кэрью, вот я иду и думаю о том, как хорошо, что мы не можем одновременно проживать несколько дней!

Миссис Кэрью удивлённо вздёрнула брови и внимательно взглянула на девочку. Неужели Поллианна решила всё-таки начать проповедь? Но миссис Кэрью с лихвой хватило и той проповеди, которую только что произнёс священник со своей кафедры, и она сердито решила про себя, что не станет слушать болтовню восторженной девочки. Тем более что Поллианна, судя по всему, собирается рассуждать на тему «живи одним днём», – но эта теория была для миссис Кэрью слишком заезженной. Почему? Да потому что «жить одним днём» было излюбленным правилом её сестры Деллы, которая в своё время все уши прожужжала ей, повторяя: «Надо жить одним днём, нет, одним мигом жить надо, Рут! Ведь что бы ни случилось, одно мгновение уж как-нибудь можно потерпеть, правда?»

– Ну-ну, – без малейшего интереса откликнулась на слова девочки миссис Кэрью.

– Да. Подумать только, что бы я делала, если бы сразу жила во вчера, в сегодня и в завтра, – вздохнула Поллианна. – Столько радости, столько всего хорошего в один миг – зачем так много? Ведь куда лучше, когда кусочек счастья был вчера, кусочек счастья выпал сегодня, но всего радостнее верить, что и завтра кусочек счастья тебя ждёт, и в следующее воскресенье тоже. Ах, миссис Кэрью, если бы сегодня не было воскресенье и не шли бы мы с вами по этой чудесной тихой улице, то, честное слово, так бы и закричала, так бы и заплясала сейчас от радости! От того, как хорошо жить на свете. У меня внутри прямо пузырьки какие-то бродят, как в стакане с шипучей сельтерской водой. Так и рвутся наружу. Но ничего, ничего, я как-нибудь сдержусь, сегодня воскресенье всё-таки, не тот день, чтобы шуметь и скакать. Ладно, подожду до дома, а там псалом какой-нибудь спою. Самый радостный, какой только сумею вспомнить. А у вас какой любимый псалом, миссис Кэрью?

– У меня?.. Я, право, затрудняюсь… не знаю, – слабым голосом откликнулась миссис Кэрью. У неё был вид человека, который мучительно пытается вспомнить что-то забытое, что-то давным-давно утраченное. Когда тебя утешают в горе и говорят, что нужно мужественно держаться и жить только здесь и сейчас, не заглядывая в будущее, – это одно. Но когда тебе говорят о том, что одним днём нужно жить только для того, чтобы растянуть во времени и полнее почувствовать радость жизни…

Надо признать: такие заявления обезоруживают. Совершенно обезоруживают.

На следующее утро, в понедельник, Поллианна впервые пошла в школу одна, без провожатого. Дорогу она теперь отлично знала, да и недолгой была эта дорога. Новая маленькая частная школа для девочек очень нравилась Поллианне и подарила ей массу новых впечатлений, а, как мы знаем, она очень любила новые впечатления.