Поллианна полностью

– Это для меня не-су… щественно. Это ведь значит то же самое, что «мне всё равно», не так ли? – широко улыбнулась Поллианна. – Хотя тётя Полли говорит, что о чём бы я ни завела разговор, непременно собьюсь на своих дам из благотворительного комитета. Впрочем, чему ж тут удивляться, если это они меня в основном воспитывали? Вы согласны? Но для начала мы можем поговорить про сегодняшний приём. Прекрасный приём, вы не находите? Я нахожу.

– П-приём?

– Ну да. Вон сколько людей здесь собралось. Это же приём, разве нет? Одна леди сказала мне, что сюда мог прийти каждый, кто захочет. Поэтому я и осталась… Правда, до сих пор не могу понять, а кто хозяин, который этот приём устраивает? Что-то не вижу его нигде.

– Видите ли, юная леди, – улыбнулся одними уголками губ мужчина. – Это, конечно, в некотором смысле «приём», но его хозяин – город Бостон. Мы с вами в городском парке, который всегда открыт для всех.

– Всегда? В самом деле? Значит, я могу приходить сюда, когда захочу? Вот это да! Вот это здорово! Я такого даже представить себе не могла, боялась, что никогда больше во второй раз здесь не окажусь. Только сегодня, и всё. Ах, до чего я рада, что с самого начала этого не знала, ведь узнать об этом теперь было намного приятнее. Все приятности приятнее, когда ты боишься, что приятность закончится, а она, оказывается, будет длиться, вы согласны?

– Пожалуй, но только если эти приятности действительно приятные, – мрачно уточнил мужчина.

– Абсолютно с вами согласна, – охотно подхватила Поллианна, не заметив, а может, просто не обратив внимания на мрачный тон мужчины. – Здесь замечательно, правда? Интересно, миссис Кэрью знает, что у неё прямо под боком есть этот чудесный парк? И что он всегда открыт для всех? Думаю, что всем хочется приходить сюда каждый день – посидеть, полюбоваться деревьями, и…

– Да, но у некоторых людей есть работа, а значит, им есть чем заняться кроме того, чтобы сидеть здесь и любоваться деревьями, – ещё сильнее помрачнел мужчина. – Я, к сожалению, в их число не вхожу.

– Да? Значит, вас ничто не отвлекает? Тогда вы, наверное, этому очень рады, не так ли? – вздохнула Поллианна, с восторгом следя за скользящими по пруду лодочками.

Мужчина явно хотел что-то ответить, но где ему было угнаться за Поллианной, которая застрочила в своей обычной манере:

– А я хотела бы ничего не делать, только в парке сидеть. Но мне каждый день нужно ходить в школу. Нет, не подумайте, мне школа нравится, но всё-таки в мире очень много вещей, которые нравятся мне больше, чем школа. С другой стороны, я очень рада, что могу ходить в школу. Знаете, я с ужасом вспоминаю прошлую зиму, когда казалось, что я уже никогда больше не смогу ходить. Понимаете, я потеряла ноги – ну, то есть они у меня остались, только я не могла ими ходить. Верно говорят, что никогда не ценишь по-настоящему то, что имеешь, пока не потеряешь. Глаза, например. Вы когда-нибудь пытались представить себе, каково это – жить без глаз? Я вот тоже не думала, пока в клинику не попала. Там была одна дама, которая год как ослепла. Я пыталась научить её играть в игру, то есть, чтоб вы знали, находить что-то радостное повсюду, но она ответила, что она не может. Никак не может. А если я хочу узнать, почему она не может, мне нужно наглухо завязать себе глаза платком. Всего на час. И я завязала. О, это было ужасно! Вы никогда не пробовали себе глаза завязать?

– Н-нет, не пробовал, – лицо мужчины стало озадаченным и слегка раздражённым.

– Вот и не пробуйте. Это ужас какой-то. С завязанными глазами ничего сделать невозможно, буквально ничего, что бы ты ни захотела. Знаете, тот час я всё же выдержала, но чтобы ещё раз… Нет. Зато я всегда вспоминаю тот случай, когда вижу что-нибудь красивое, как этот парк, например, и тогда меня такая радость охватывает оттого, что у меня глаза есть! Такая радость, что просто до слёз, понимаете? А та слепая леди, между прочим, теперь в эту игру играет, это мне мисс Уэтерби сказала.

– В игру?