– Нравится ли мисс Полли, что ты у неё живёшь? Будет ли ей наплевать, если ты куда-то денешься? – горячо воскликнула Нэнси. – Неужели ты до сих пор не поняла, что о том я тебе и толкую? Разве не твоя тётя послала меня навстречу тебе с зонтиком, едва увидела какую-то тучку на небе? Да чего там тучку – так, облачко! Разве не она приказала мне перенести твои вещи с чердака в красивую комнату, о которой ты мечтала? И если вспомнить при этом, как она сердилась на тебя в самом начале, когда ты… – Нэнси поняла, что её заносит не в ту сторону, закашлялась и принялась выворачивать разговор на прежнюю дорогу. – Но это ваши дела, я в них свой нос совать не собираюсь, они меня не касаются… Вспомни лучше о том, сколько ещё раз она шла тебе навстречу! Котёнка взять разрешила? Разрешила. И щенка. И много ещё всякого разного. Так что и не спрашивай даже, мисс Поллианна, нужна ты своей тёте или нет. Конечно, нужна, и говорить тут не о чем, звёзды-бабочки!
Закончив свою пылкую речь, которую она сама едва не погубила дурацкими напоминаниями о совершенно ненужных вещах, Нэнси перевела дух и посмотрела, наконец, на Поллианну. Лицо девочки буквально светилось от счастья.
– Ах, Нэнси, дорогая моя! Я так рада, так рада! Ты представить не можешь, как я рада от того, что нужна моей любимой тёте Полли!
«Разве я теперь смогу оставить её? – размышляла чуть позже Поллианна, поднимаясь по лестнице в свою комнату. – Я всегда знала, что хочу жить у тёти Полли, но даже не подозревала, как сильно мне при этом хочется, чтобы и тёте Полли хотелось, чтобы я с ней жила!»
Поллианна знала, что объявить мистеру Пендлтону о своём решении остаться с тётей Полли ей будет непросто. Предстоящий разговор заранее пугал её. Да что там пугал – просто в ужас приводил! Поллианне очень нравился Джон Пендлтон, и ей было очень жаль его – ведь он так страдал, бедный! Страдал много лет, а причиной его горя и несчастий, как выяснила Поллианна, была… её мама! Вот такой клубок запутался! Поллианна представила себе, каким станет огромный серый дом после того, как окончательно поправится его хозяин. Снова будет стоять звенящая тишина под его крышей, вновь полы и столы покроются разбросанными в беспорядке бумагами, а книжные полки – пылью. Но сильнее всего сердце Поллианны разрывалось оттого, что в этот дом вернётся одиночество. Ей так хотелось, чтобы нашёлся хоть где-то, хоть кто-то…
И тут совершенно блестящая мысль молнией мелькнула у неё в голове, заставив Поллианну вскрикнуть от радости.
Как только выдалась возможность, Поллианна поспешила на холм, в дом Джона Пендлтона. На этот раз они встретились с хозяином дома в большой, погружённой в полумрак библиотеке, где Джон Пендлтон устроился напротив Поллианны, положив на подлокотники кресла ладони с длинными тонкими пальцами. У его ног свернулся клубочком верный рыженький пёсик.
– Ну что, Поллианна, согласна ты играть со мной в радость до самого конца моей жизни? – мягко спросил мужчина.
– Да, – воскликнула Поллианна. – Мне кажется, я придумала для вас самую радостную вещь на свете, и это…
– Радостную вещь ты придумала для нас с тобой? – довольно жёстко уточнил Джон Пендлтон.
– Н-нет, но…
– Ты же не собираешься отказать мне, Поллианна? – дрожащим от волнения голосом спросил он.
– Я вынуждена… Мне придётся это сделать, мистер Пендлтон. Тётя Полли…
– Она… запретила тебе?
– Я её не спрашивала, – робко пробормотала девочка.
– Поллианна!
Она отвела взгляд в сторону, не в силах посмотреть в глаза мистеру Пендлтону.
– Так ты даже не спросила её?
– Не спросила, сэр… не смогла, честное- пречестное, – залепетала Поллианна. – Понимаете, я всё узнала и поняла, даже не спрашивая ни о чём. Тётя Полли хочет, чтобы я жила у неё, и я… я тоже хочу остаться с ней, – набравшись храбрости, призналась девочка. – Вы просто не знаете, как тётя добра ко мне. Я думаю даже, что она иногда начинает радоваться чему-то. Самым разным вещам. А ведь раньше тётя Полли никогда ничему не радовалась, вы же знаете. Сами мне это говорили. Одним словом, мистер Пендлтон, не могу я оставить тётю Полли… Теперь, во всяком случае. Вот!
Повисла долгая пауза, слышно было лишь, как потрескивает огонь в разведённом камине. Молчание нарушил Джон Пендлтон.
– Что ж, Поллианна, я понимаю, – сказал он. – Ты не можешь оставить её… теперь. Больше я просить тебя не стану.
Последние слова он произнёс тихо-тихо, однако Поллианна их всё же расслышала.
– Да, но вы ещё не всё знаете, – с жаром напомнила ему она. – Есть одна радостная-прерадостная вещь, которую вы можете сделать. Честное-пречестное!
– Не для меня эта вещь, Поллианна. Больше не для меня.
– Да нет же, сэр, для вас, для вас! Вы сами говорили, что стены и крышу делают домом только женская рука и сердце или присутствие ребёнка и детский смех. Вот его – этот смех – я и могу вам предложить. Правда, этот смех не моим будет, но это же не так уж важно, правда?
– Можно подумать, что мне кто-то другой кроме тебя нужен! – сердито фыркнул мужчина.
