Возбужденный от радостной картины, полковник Икрами вскоре удалился в раздевалку и вышел оттуда в боевой, борцовской форме. Он обещал гостям показать разъяренного льва монархии. Настал момент исполнить свои обещания. Даже самые сильные борцы, намного моложе полковника, с трудом одолевали его натиск. Конечно, они отдавали дань уважения его возрасту и чину, а потому не тягались с ним в полную силу. Но в полковнике Икрами чувствовалась природная сила, помноженная на изнурительные тренировки, под чутким руководством Джанетали.
Наставник смотрел на своего ученика, с гордостью понимая, что все, чему он учил маленького Мухтадира, не прошло даром. Не годы, не власть, не близость к шаху не позволили полковнику забыть то, чему он научился в стенах зорханы. И это все возвращалось ему сторицей.
Уважаемый агайи Керими. Я был приятно удивлен, что вы являетесь наследником знаменитой фамилии тебризских купцов. Их имена и товары снискали к себе любовь и уважение истинных ценителей изящного восточного искусства, одним из которых я смею себя считать. Я был участником многих археологических и этнографических поездок по странам Востока, где каждый раз мне доводилось находить для себя что-то новое и прекрасное, что нельзя оценить деньгами и иными материальными благами. Я не раз посещал Тебриз, ваш прекрасный город, который оставил в моем сердце не только приятные воспоминания, но нечто осязаемое и красивое. Вещи, которые можно потрогать и насладиться великолепной работой мастера, их создавшего. Наверное, вы догадались, о чем я говорю. Это тебризские ковры, которые мне удалось приобрести в одном из ковровых магазинов города вашего детства. Работа ваших мастеров меня просто очаровала. Понимаю, что вы сейчас занимаете ответственную дипломатическую должность и у вас нет лишнего времени, чтобы уделить его мне для беседы, сколь бы интересной и познавательной она ни была. Но если все же у вас оно найдется, буду счастлив с вами встретиться и поговорить, так как у меня есть что вам показать как любителю и прекрасному специалисту восточных искусств.
С нетерпением жду Вашего ответа.
Археолог и востоковед
Рустам держал в руке письмо, пытаясь вспомнить, слышал ли он когда-либо про Дональда Уилбера. Все попытки поиска в архивах памяти заканчивались неудачно. Неужели его снова пытаются завербовать? Так просто и ненавязчиво.
А может, этот самый Уилбер и вправду его единомышленник по восточному искусству? Он знает, кем был отец Рустама. Но стоило ли удивляться? Любой иранский азербайджанец старшего поколения сразу же назвал бы марку «Толедате Шафи Керими», если у него спросили бы про тебризскую школу ковров. Их произведения до сих украшают дома и даже музеи мира. Рустам снова вспомнил конфискованный местным НКВД их семейный «Овчулуг», выставленный позже в Музее истории Азербайджана в Баку.
Так или иначе, Рустаму надо будет встретиться с этим человеком, чтобы узнать истинную подоплеку предполагаемой встречи. Время неспокойное. В горячие деньки просто так об искусстве не побеседуешь. Он посмотрел на адрес и координаты для обратной связи.
Рустам назначил встречу на следующее утро, часам к десяти. Он сообщил в посольстве о письме и сказал, чтобы его не ждали раньше второй половины дня.
Было очень жарко. Температура зашкаливала за тридцать градусов. Керими нацепил на голову белую плетеную шляпу, надел светлую отглаженную сорочку, кремовые брюки и летние туфли. Глаза были скрыты за темными очками.
