Рустам решил выйти пораньше и прогуляться по торговым улочкам, наслаждаясь суетой тегеранских будней. Ему с детства нравилось втискиваться в толпу, наблюдая за тем, как ведется оживленная торговля всякого рода товарами, от текстиля до керосина. Он смотрел по сторонам, наблюдая за знакомой из года в год картиной. Вот человек поливает подступы к своей лавке, чтобы стало хоть чуточку прохладней и поменьше пыли. Вот деревянная тележка проносится вдоль улочки под недовольный ропот покупателей, которым она чуть не отдавила ноги. Чуть вдалеке слышен легкий гомон. Это доносились звуки легкой перебранки покупателя с продавцом. Вполне обычная картина для этих мест. Кто-то считает цену непомерно высокой, кто-то до неприличия низкой. Рустам шел по этим узким городским «тропам», а сердце наполнялось каким-то необычным, радостным ощущением, не имея на это каких-либо очевидных причин. Скорее всего, он снова окунулся в воспоминания детства, и эти мысли заставляли его впадать в эйфорию. Может, он понимал, что ему снова посчастливится встретиться со своими старыми, верными друзьями – тебризскими коврами, среди которых, по всей вероятности, он заметит и отцовское произведение.
– Хорошие персики! сочные персики! – кричал торговец фруктами. – Сочные персики!..
Рустам почувствовал сухость в горле. Пирамида ярких, бархатных плодов дразнила глаз потенциальных покупателей. Керими не хотелось воды, а именно чего-то сладкого и сочного в этот знойный летний день, даже если он закапает ненароком светлую рубашку. Детские воспоминания схватили Керими в железные тиски и не отпускали. Так уж быть, купил он себе несколько персиков, один оставил себе, два отдал босоногим попрошайкам, лишенным детства… Не исключено, что среди них растет еще один начальник шахской охраны. Пути Господни неисповедимы.
– Спасибо, агайи, – мелкие зубы беспризорников впились в сладко-кислую мякоть персиков.
Керими ел вместе с ними. Стало полегче, и он продолжил путь через многолюдную улочку к месту назначения.
И вот Рустам стоял перед дубовой дверью, орнаментированной всякого рода геометрическими фигурками. Почти как в ковровых узорах… Он постучал в дверь, и через полминуты мужчина с короткой бородой и усами отворил ее настежь, широко улыбаясь ему в лицо.
– Рустам Керими?! – догадался Дональд, протягивая руку для приветствия.
– Я вовремя? – гость также с улыбкой на лице протянул руку вперед.
– Вы чертовски пунктуальны. Проходите, – Дональд провел гостя внутрь. – Это мое жилье, мастерская, домашний музей, а также художественная лаборатория в одном лице, если можно так выразиться.
– У вас интересно. Можно посмотреть?
– Для чего же вы тогда пришли? – вопросом на вопрос ответил Уилбер.
«Это еще мы посмотрим, зачем я сюда явился», – подумал Керими.
– Приготовить вам кофе? – предложил хозяин.
– Не откажусь.
Рустам оценил убранство и вкус Уилбера, как только переступил порог. На первый взгляд, ничего необычного. Лишенное изысков и роскоши пространство, просто, но очень уютно, какой и должна быть ночлежка путника-кочевника, коим смело можно было назвать тайного агента ЦРУ. Это было помещение с деревянным полом, с полками вдоль всей стены, на которых были выстроены предметы, привезенные после долгих археологических путешествий, с винтовой лестницей и узкими ступеньками, ведущими на второй этаж. Видимо, там была кровать, письменный столик с табуреткой, догадывался Керими, и был абсолютно прав. Кроме перечисленных предметов мебели, там размещалась небольшая библиотека, где, помимо археологии, покоились книги по истории, архитектуре, медицине, несколько книг художественной литературы. На столе стояла керосиновая лампа, чистый лист бумаги и карандаш. Все необходимое для аскетического образа жизни историка, путешественника, востоковеда.
Рустаму не хотелось подниматься наверх. В двух больших комнатах на первом этаже было довольно много интересного для пытливого взора бывшего учителя Древнего Востока, для их изучения не хватило бы и целого дня. Он шел вдоль полок, аккуратно уставленных фотографиями и предметами археологических раскопок: кувшинами, наконечниками стрел, монетками, каменными фигурками.
– Это, похоже, древнеиндийские статуэтки? – спросил Рустам.
– Да. Раскопки Мохенджо-Даро, третье тысячелетие до нашей эры, – голос Уилбера доносился с кухни, он отвечал по наитию, точно зная, что могло привлечь внимание Керими.
– А что это за фигурка единорога?
– Носорога, – поправил Дональд. – К сожалению, это лишь копия, оригинал мне не позволили взять. Это эпоха китайской династии Хань.
– Можно потрогать?
– Разумеется. Не подумайте, что все, что вы видите, я раскапывал собственноручно. Некоторые предметы мне были подарены друзьями.
Пока Рустам любовался фигуркой носорога, Уилбер подошел к нему с дымящейся туркой в руках.
– Между прочим, именно ханьские астрономы еще в первом веке до нашей эры указали на существование солнечных пятен. Это были истинные профессионалы своего дела. В заслугу им можно также отнести совершенствование лунно-солнечного календаря.
