– Возможно, вы платили за него немалые деньги.
– Деньги! – усмехнулся генерал. – Разве они решают все? Как они смогут заменить искреннюю дружбу и взаимное уважение? Я знал вашего отца, Рустам. Это был настоящий мужчина. Один из немногих на моем жизненном пути, кто был достоин самых добрых слов! – Захеди ненадолго замолк. – Я долго воевал против большевиков. У меня множество ранений на теле. Сколько раз я был на волосок от смерти. Однажды меня спас американский врач, удалив четыре ребра, но я знал, за что воюю. Потом пришло известие, что у Шафи Керими проблемы с новой властью и он перебрался к шурави. Не мог я этого понять. Шафи Керими – и в руках большевиков. Потом мне стало известно, что его сын Рустам работает в посольстве Советского Союза, и мне стало обидно еще больше, что такие гордые сыны Ирана служат не тем, кто этого действительно достоин.
– Вы тоже когда-то служили немецким нацистам, – прямо в лоб «пульнул» Керими.
– Это была политика, – Захеди встал со своего стула, шагая по комнате, скрестив руки на груди. – Да, я ненавидел англичан, за то, что они хозяйничают в моей стране, и мне казалось, что главными избавителями Ирана от англичан могут быть лишь немцы. Гитлер с его непобедимой армией избавит Европу от угрозы коммунизма и происков британцев, а Иран станет главным союзником Германии на Ближнем и Среднем Востоке. Новая геополитика мира, с возвращением былой славы Великой Персии, – генерал тяжело вздохнул, – так думал и Реза-шах, но мы просчитались. Пехлеви не удалось стать новым Великим царем Дарием. Русские оказались сильнее немцев, а англичане хитрее русских. Великобритании всегда малой ценой достается все, за что большой кровью платят другие. У нас просто не было другого выбора.
– У моего отца и меня тоже не было выбора.
– Кто как ни я лучше понимает безысходность, Рустам?.. Если бы у меня были хоть малейшие сомнения в порядочности Керими, я никогда бы не согласился принять вас у себя дома. Неужели нам кроме ковров и грустного прошлого не о чем говорить? Да раньше, когда был жив Сталин, вы не могли думать о побеге. У вас оставалась семья, а Сталин не прощает беглецов и их родственников, но теперь его нет, и мы можем договориться с шурави насчет ваших детей.
– Будем откровенны до конца, агайи Захеди. Это вы меня сюда заманили, но я счастлив, что попался. – Керими показал собеседнику, что он отнюдь не дурак и понимает, как выводят на встречу нужных людей. – Только не понимаю, зачем я вам сдался? Неужели Рустам Керими так необходим для власти Пехлеви, что не нашлось более достойного способа избавиться от него, как переманить на свою сторону? Сколько раз шах пытался меня изгнать из Ирана, как когда-то выживал нас из Родины его отец со своими дружками. И после этого вы хотите, чтобы я присягнул на верность Мохаммеду Реза? Что же о Сталине, когда-то Ашраф предлагала мне такую сделку, и генералиссимус на нее пошел бы, но я и тогда ответил отказом.
– Оставим прошлое и начнем жизнь с чистого листа, дорогой друг. Зачем вам голодранцы «Туде», которые ненавидят Иран? Почему вы должны служить коммунистам, если вновь способны принести пользу своей настоящей Родине?
– Моя настоящая Родина та, которая меня приютила.
– И убила вашего отца, – нахмурил брови Захеди. – Она вас отвергла бы, если бы ей не нужны были ваши незаурядные способности. Не стоит мне рассказывать о том, на что способны коммунисты. Мои четыре пустующих ребра всегда напоминают мне Мирза Кучук Хана, который пытался создать на нашей территории Красный Гилан, и все при поддержке большевиков. Мне знакомы все их тайные помыслы, агайи Керими.
Каждая из сторон имела свои аргументы «за» и «против». Оставалось выждать, чья чаща весов перевесит.
– Хорошо, допустим, я соглашусь присягнуть Пехлеви, – поменял тактику Рустам, пытаясь выудить больше информации. – Что я получу взамен?
– Все, чем владел ваш отец, вернется к вам, – развел руками генерал, одаривая собеседника щедростью своих посулов. – Вы восстановите «Толедате Керими». Более того, я могу даже посодействовать насчет министерского портфеля.
– Вы?
– Именно, – генерал поправил ворот белоснежной рубашки.
– Вы же армейский генерал, а не премьер-министр Ирана.
– Но я близок к шаху, а это не мало.
– Теперь ясно. А как же мне быть с моим прошлым? Я же служил шурави. Мне этого могут не простить.
– Я тоже воспитывался у русских казаков, и это не помешало мне войти в высшую политическую и военную элиту Ирана, не говоря уже о самом Реза-шахе.
