Она взяла его за руку, чтобы сообща быстрее покинуть это злосчастное место. Патрик хотел было повиноваться, когда вдруг несколько камней полетело в их сторону. Девушка вскрикнула, инстинктивно отпрянула в сторону. Мужчина поздно заметил летящие в него камни… Он упал без сознания, с разбитой головой.
– Помогите!.. – кричала рыжеволосая девушка. – Прошу вас, ради всего святого, помогите!
«Скрипач» Селинджер обернулся и увидел лежащего посреди толпы того самого нервного англичанина с пробитой головой, из которой струйкой потекла кровь. Энди тут же отвернулся – он и не думал таскать на себе этого неуравновешенного психопата, из-за которого вооруженная толпа чуть не отправила их всех на тот свет. К Патрику подоспел медперсонал завода: уложив бессознательного бунтаря на носилки, люди в белых халатах понесли его к парому. Рыжеволосая девушка шла рядом, утирая платком слезы. В спешке забыли чемодан Патрика, который так и остался пылиться на дороге. Носки, галстуки, рубашки и другая мелочь из собственности английского работника были скромным довеском к громадному трофею в виде нефтеперерабатывающего завода.
Под озорную мелодию в исполнении господина Селинджера заканчивался еще один кроваво-пыльный день англо-иранского противостояния.
Президент Гарри Трумэн сидел в своем кресле, запрокинув ногу на ногу. Он слушал доклад о последних событиях в Иране, периодически поправляя очки на переносице. По радио передавали произведение Джорджа Гершвина «Американец в Париже». Будучи по природе истинным джентльменом, во всяком случае, так утверждали его друзья и близкие, Трумэн любил слушать красивую музыку и старался быть причастным ко всему, что подчеркивало высокий статус политика-аристократа. Он старался не повышать голос в присутствии своих подчиненных, избегал грубых слов и считал дурным тоном, когда женщина злоупотребляла алкоголем или курила сигарету. Трумэн считал себя рыцарем-консерватором в жизни и умеренным радикалом в политике. Гениальная музыка Гершвина, как и любая музыка великих авторов, сопровождала Гарри Трумэна не только в период президентства, но и задолго до того. По признанию Трумэна, когда дело касалось наисложнейшей задачи, звуки граммофона благотворно влияли на кору головного мозга, что способствовало нахождению единственно верного и безошибочного на его взгляд решения. Любопытно было бы узнать, что слушал господин президент, когда отдавал приказ бомбить Хиросиму и Нагасаки?…
Жизнь все расставляет на свои места. Перл Харбор печальное, но все-таки прошлое, как и отшумевшие ядерные взрывы. Завершилась Вторая мировая война, в итоге которой США утвердились на мировой арене как сильная сверхдержава – гораздо сильнее, чем в начале этой войны. Затем мир охватила «холодная война» – с легкой руки сэра Уинстона, и все снова пошло как по накатанной стезе. Главное, что граждане США были довольны и счастливы: из памяти многих американцев старшего поколения еще не стерлись мрачные картины нищеты и отчаяния недавней истории их страны. Америка вновь была сыта, одета, согрета. Никто и ничто более не угрожал ее безопасности и ее процветающей экономике.
Безусловно, это было заслугой не столько Трумэна, сколько его предшественника: именно президенту Франклину Делано Рузвельту удалось вывести страну из кошмара Великой Депрессии тридцатых, укрепив ее экономику и возвеличив статус страны в глазах союзников и недругов. В середине сороковых США были уже сильной державой, на которую не без опаски озирался весь мир. Трумэну оставалось лишь не наделать оплошностей и сохранить авторитет США, завоеванный ФДР. Однако и Трумэн сыграл немаловажную роль в деле укрепления этого авторитета. Он четко очертил приоритеты своей страны, при этом не гнушаясь таких методов в защите американских интересов, как сброс атомных бомб на головы несчастных, ни в чем не повинных мирных граждан японских городов. Возможно, сей печальный факт его президентства и подвел его к мысли, что он больше не желает ввязывать США в большие кровопролитные конфликты, понимая, что мировой ядерной войны человечество не переживет. Ведь грозному «красному Джо» было чем ответить ядерному шантажу американцев.
В кресле напротив сидел госсекретарь Дин Ачесон, с «иранской папкой» в руках. Ему предстояло докладывать президенту о цели визита премьер-министра Ирана и ситуации в целом в ближневосточном направлении, ссылаясь на отчеты агентов разведки и советы опытных дипломатов в лице Аверелла Гарримана.
– Прекрасный актер использует театр ООН для сольной игры, – информировал президента Ачесон.
– Умение убеждать массы в своей правоте – прекрасное качество, Дин, – парировал Трумэн, в отличие от англичан уважающий недюжинные способности Мосаддыка. – Не моргнув глазом спихнуть англичан из Ирана и после этого с милой улыбкой ехать к их главным союзникам?… Нам стоит чему учиться у этого человека.
