– Вы заметили на моем лице что-то странное, господин премьер-министр? – заметив безмолвно-любопытствующий взгляд президента США, сдержанно улыбнулся Ачесон.
Трумэну стало интересно, что нового в его кабинете выкинет эксцентричный иранский гость.
– Знаете, Дин, – Мосаддык сошел на фамильярный тон. – Несколько дней назад я увидел вашу фотографию в одной из американских газет. Очень обрадовался, когда прочел надпись: «Новый министр иностранных дел Великобритании». Подумал, наконец-то англичане поумнели, доверив свою внешнюю политику американцу. К сожалению, я просто ошибся. Это было лицо Энтони Идена, как две капли воды похожего на вас. Усы, брови, глаза. О Аллах, вы словно близнецы!
– Что же, большая для меня честь быть похожим на Энтони Идена, – рассмеялся Ачесон. – Он опытный политик, полиглот, владеющий фарси, прекрасно относящийся к вашей стране и ее историческому наследию. О таком министре иностранных дел Великобритании Иран мог только мечтать.
– Не нужна мне его любовь, дорогой Дин, – запротестовал Мосаддык. – Я лишь хочу одного: чтобы внешняя политика США не была так похожа на деятельность министерства иностранных дел Великобритании, как похожи друг на друга Ачесон и Иден. Не хочется терять хороших друзей, – Мосаддык подмигнул госсекретарю и громко рассмеялся.
Перед глазами Ачесона стояла невзрачная картина ближневосточного будущего. Может, оттого, что на него продолжали пристально смотреть водянистые глаза старика Моси. Госсекретарь ясно представлял себе реакцию своего английского коллеги, когда он сообщит ему о результатах переговоров с Мосаддыком. Иранцы четко и бесповоротно обусловили свою позицию – никаких больше англичан на их земле. Если опытному дипломату Авереллу Гарриману не удалось привить к Мосаддыку любовь к англичанам, то менее искушенному в сложных ближневосточных вопросах Дину Ачесону надеяться было не на что. Они понимали, что даже неудачные переговоры были для Мосаддыка залогом успеха среди своих сограждан. У народных масс предвзятое отношение ко всякого рода договоренностям с иноземцами. Они всегда в них видят ростки предательства народных интересов, но в то же время не забывают требовать от правительства экономического благоденствия своей страны. Иногда понятия «договоренности», «благоденствия» и «соблюдения обещаний своему народу» идут вразрез друг с другом, и тогда начинается период великих потрясений. Остается только сделать выбор.
Утром посол Садчиков срочно вызвал к себе Рустама Керими. Советская разведка бодрствовала на всех ключевых позициях, снабжая ценной информацией руководство страны о перипетиях дипломатической борьбы правительства Ирана с Англией. В такие исторические периоды нельзя упускать ни минуты – она могла оказаться роковой для вовлеченных в большую игру сверхдержав. Как известно, свято место пусто не бывает, и рано или поздно кто-то вновь смог бы его занять. В период сложного экономического положения Иран не сумел бы в одиночку развить свою нефтяную промышленность. Запах иранской нефти продолжал дразнить обоняние и будоражить пеструю фантазию всех, кто находился в непосредственной близости от ее нефтяных залежей. Заметив, как иранцы палками, камнями и громкими улюлюканьями гонят со своей территории английского льва, русский медведь, залегший было в спячку, вновь проснулся, почуяв аромат черного меда. Мишка поумнел, набрался опыта, не забыв, как его самого гоняли лет пять назад. Он понимал, что буйством и ревом желаемого не добиться. Лучше вместо разрушительной медвежьей силы показать цирковой номер, и чтобы на его представлениях не блестели кинжалы, а слышались добродушные рукоплескания публики. Словом, предстояло выучить несколько захватывающих трюков, к которым нужна была особая подготовка.
– Есть задание, Рустам, – Садчиков снова что-то записывал и зачеркивал в своем блокноте. – Присаживайтесь.
Керими молча ждал, пока посол перестанет исписывать листы и сообщит ему о сути задания, которое ему придется выполнять. Рустам рисовал в своем воображении картины новых похождений, которые ждали его впереди. Образы и их действия были размыты и непоследовательны, так как он плохо представлял себе, с какого рода опасностями и неадекватными персонами ему предстоит столкнуться.
Лицо главы советского посольства в Иране было непроницаемым и по нему трудно было что-либо прочесть. Садчиков сделал несколько штрихов и отбросил ручку на стол. Откинувшись на спинку кресла, он почесал лоб и спокойным голосом спросил.
– Жениться не собираетесь, Керими?
– Вы мне невесту нашли, Иван Васильевич? – на лице Рустама не была даже намека на удивление.
– Я же не сваха все-таки, а посол, – сморщился Садчиков.
– Да и я тоже не просил вас обустраивать мою личную жизнь. Со вторым браком я все же лучше повременю.
– Правильно, Рустам. Мужчина вы еще не старый. Сколько, кстати, вам?
– В личном деле указано. Сорок.
– Сороковка. Вот-вот. Самый смак для мужика, а искушений масса. На такой работе лучше быть свободным, чем семейным.
