– Заинтриговали, Иван Васильевич.
– В Москву поедете, – уже более строго сообщил посол. – Там встретитесь с товарищами, которые дадут вам кое-какую установку на ближайшее будущее. Возможно, ваши контакты в высших иранских кругах вам снова понадобятся. Нужно будет кое-с кем встретиться, обсудить общее положение и довести до нее…
– До нее? – усмехнулся Рустам, догадавшись, о ком идет речь. Надо ли было с такого далека начинать, товарищ посол?
– Тьфу ты, проговорился, – рассмеялся Садчиков, хотя смех его был театральный и по делу. – Признаюсь, мне самому мало что сообщили. Не обладаю, так сказать, полной информацией. Да и есть ли смысл обсуждать такие вопросы на расстоянии? Ушей много, друзей мало. Вот поедете в «белокаменную», там вас детально проинструктируют.
– Вы ж понимаете, Иван Васильевич, что моя встреча с ней не пройдет незамеченной. Жизнь наша как на ладони. Шагу не сможем пройти без лишних глаз.
– Наверняка узнают, – согласился Садчиков. – Такие встречи в наше время не скроешь, это верно. Только все равно лучше усложнять работу врагам. Конспирация никогда не помешает. Там уж не двойная слежка, а тройная. Они тебя, мы их, нас еще кто-то. Главное, чтобы задача решалась, а там пусть хоть билеты на смотрины продают.
– Когда вылет?
– Послезавтра, – Садчиков посмотрел на свои записи, а потом на Рустама. – Теплые вещички есть?
– Придумаю что-нибудь.
– Шапку меховую купите и ботинки зимние. На базаре есть. Сам видел. Вы, кажется, еще не любовались зимней Москвой.
– Только летом.
– Ну, предстоит. Не простудитесь, Керими. Болеть нам сейчас нельзя.
– Постараюсь.
Половину следующего дня Рустам снова бродил по знакомым улицам базара Лалезар, подбирая себе удобную одежду для морозной России. Кроличью шапку, шерстяные носки и шарф, перчатки. Давно Рустам не облачался в такое нелепое для Тегерана зимнее одеяние. Снега здесь мимолетны и быстротечны, как и в Баку. К ним не успеваешь привыкнуть, а временами – даже прикоснуться руками или кончиком языка. Восточный снег – это милый гость, добродушный, озорной, не усидчивый. Он не злоупотребляет гостеприимством, поэтому ему всегда рады, как взрослые, так и дети. Первые снежные осадки воспринимаются здесь как добрый знак природы, предвестник плодородия, богатых урожаев весны. Снежные метели в России – это завывающие, брошенные, не обласканные теплом сироты, бродящие по безграничной территории в поисках приюта. Их избегают, с ними не хотят встречаться, прячась в домах и норах, считая дни, когда солнце оттопит первые, застывшие от лютого мороза реки и голые ветви деревьев. Снег в России незаслуженно, а может и по делу, обвиняют во всех смертных грехах, часто забывая о той неоценимой пользе, которую он приносил на протяжении всей истории существования страны. Не было бы снега, может, не было бы и страны в том виде, в котором она существовала теперь…
Так получилось, что весь этот долгий период своей работы Керими приходилось несколько раз бывать в столице СССР, но так ни разу и не пришлось испытать на своей шкуре то, что испытали на себе западные крестоносцы, солдаты Наполеона и танки вермахта. После таких походов в заснеженную Россию у многих великих отпадала охота завоевания бескрайних русских земель. Керими часто анализировал причины поражений иноземцев, осмелившихся бросить вызов русским. Углубляясь в дебри истории, он задавал себе вопросы, на которые не мог дать вразумительных ответов. Если над территорией Персии бесконечно бушевали бы морозные ветра, вполне вероятно, было бы поменьше незваных гостей во дворцах персидских шахов, кабинетах бесконечно сменяющихся премьеров, на улицах и площадях персидских городов. Наверное, страну не лихорадило бы так сильно от влияния внешних факторов – тех самых, что бесконечно бросают эту самую страну на край политической и экономической гибели. Может, при помощи столь верного природного союзника Реза-шаху удалось бы сокрушить своих врагов. Вот бы он устроил им показательный парад пленных солдат на площади имени своего любимого поэта Фирдоуси!.. Мог бы обескровленный великими потрясениями внутри страны, голодный, оборванный, морально опустошенный народ в одночасье преобразиться в исполина, громящего недругов, как это сделал советский народ… Бросались бы солдаты Пехлеви голыми руками на танки, как это делали солдаты обезглавленной репрессиями Красной Армии. Ее офицеры и солдаты шли на смерть со словами «За Сталина» – за того самого Сталина, который сделал все возможное, чтобы эту самую армию ослабить, унизить и лишить чести. Сражались бы иранцы против захватчиков так яростно, как сражались против своих врагов ненавистные им шурави… Им что, не хватало этого самого снега и трескучих морозов? Возможно, тепло – не такой хороший союзник, как уродливый, осиротевший холод, несправедливо обделенный любовью северных соседей. Ведь холод хоть и не красавец, но с чувством долга перед Отечеством у него полный порядок.
