– То что надо, – деловито кивнул премьер-министр, заметив улыбку на лице жены. Он сделал несколько дополнительных мазков и остановился, чтобы оценить свой труд.
Она получалась, как и предрекал Энтони Иден, прекрасно, несмотря на то, что главным критиком и судьей своих работ и деяний всегда являлся сам Уинстон Черчилль. По-другому и не могло быть. Ведь Черчилль ненавидел неудачи. Он еще не раз покажет указательным и средним пальцем правой ладони свою излюбленную латинскую литеру «V», символизирующую победу. Он всегда верил в успех.
Халил Наджаф-заде дулся и нервничал, покусывая губы в кровь, судорожно подергивал усы и бородку своими большими огрубевшими руками. Не везло ему в нардах с северным родственником – братом жены. Уже в который раз он безнадежно проигрывал ему в игре, в которой Халил считал себя асом еще со времен далекого детства, еще когда работал в мастерской отца. Как так могло случиться, что Рустам, работающий на коммунистов, мог играть в нарды лучше, чем он, «стреляный воробей» больших и малых афер, чьи годы прошли в бесконечно долгих партиях в нарды после изнурительных работ в кузнечном цеху?! Халил знал, как мухлевать во время сброса зар, соединяя нужные цифры гранью кубиков так, чтобы предположительно выпадало нужное сочетание цифр. Несмотря на объемистые ладони, делал он это искусно, почти незаметно. Только не для всех. К сожалению, против брата жены такие методы не действовали.
Рустам и сам неплохо владел шулерской техникой, отчего просил Халила каждый раз перед сбросом зар хорошенько потрясти их в ладони. Игра шла на французские франки, так как Рустам наотрез отказался играть на «просто так». Набожный Халил пытался воспротивиться, убеждая соперника, что азарт – это большой грех, но, заметив упрямство Керими, сдался, объяснив себе самому, что это не «кумар», если играешь с близким родственником. Лазейка для успокоения совести, к которой часто прибегают люди, считающие себя эталоном порядочности и непоколебимости великих идеалов и принципов. Какая ерунда – пять франков за «оюн» или десятка за «марс»! Разве это «кумар»? Сущая мелочевка. Играть очень хотелось. В этом чуждом для мысли и ощущений Халила европейском городе это было чуть ли не единственным развлечением, напоминающим ему Родину. Для него Париж был символом своей состоятельности и удачи, к которой он стремился всю свою жизнь. Дом в Париже – это атрибутика высшей касты. Она может не нравиться, но она необходима для ощущения своей полноценности. К тому же иметь запасной аэродром в Европе для богатого иранца совсем нелишне. И детям для изучения французского, и родственнику, который неожиданно предложил съездить всем вместе в Париж, объясняя свое желание расплывчатыми фразами. Халил предложил Рустаму, чтобы он ехал один, так как дел у Наджаф-заде невпроворот, но Керими выпросил у сестры и ее мужа три дня совместной поездки. А дальше каждый мог решать, оставаться еще на неопределенное время или же сразу возвращаться домой. Керими мог задержаться во Франции на более длительный срок. Не должна же семья Наджаф-заде ждать, пока Рустам выполнит до конца задачу, поставленную советским руководством. Главное, чтобы приезд в Париж на первых порах казался всего лишь доброй семейной прогулкой к набережной Сены, Версальскому дворцу, музею Лувр. Какое раздолье для эстета Керими! Он во что бы то ни стало посетит эти великие достопримечательности столицы Франции. Рустам – прямая противоположность Халила Наджаф-заде, которому абсолютно наплевать и на Мону Лизу, и на сам музей, в котором она хранится. Деньги дают власть, но они, к сожалению, не способны поднять уровень восприятия окружающего мира, если этот уровень отсутствует у человека с момента рождения.
– Пяндж ду, – скрывая досаду, выговорил Халил: пять и два были не самым лучшим раскладом для хозяина дома.
– Неплохо, Халил, – улыбался Рустам, близкий к своей очередной победе.
– Не издевайся.
– Даже не думаю. Это лучше, чем единицы.
– Бросай.
– Хорошо. Ну что там? Джахары шеш. Прямо в дырочку. Все перекрыто, Халил. Вот тебе еще один марс. Игра закончена?
– Пока нет, – буркнул Халил.
– Продлеваешь агонию.
– Продолжаю играть.
– Тем лучше для меня. Люблю играть без опаски. Сколько у меня тут, – рука Рустама нащупала купюры, выигранные у мужа сестры. – Сорок пять франков. Здорово. Больше моих командировочных. Хорошо, что я тебя уговорил поехать.
– Ты мухлюешь! – потерял вдруг терпение Халил.
– Боже упаси, – с язвительной улыбкой на устах отвечал Рустам, продолжая подтрунивать над шурином.
– Бросай еще.
– Только из уважения к сестре, – Рустам бросил, и выпали две тройки. – Джут се.
– С тобой невозможно играть. Удача на твоей стороне.
– Полностью согласен. Невозможно играть с человеком, на чьей стороне удача. Главное, чтобы каждый понимал, что есть настоящая удача, а что – небольшое везение. Ты согласен, что у меня всего лишь небольшое везение в простой игре?
