Рустам пропустил мимо ушей иронию Драгунофа о любви к близким соседям. Ему была интересна подоплека всего происходящего. Он догадывался, о какой масштабной игре могла идти речь. Ему только оставалось услышать подтверждение из уст этого занятного, немного нагловатого француза с русскими корнями. Серж Драгуноф на вид был моложе Рустама лет на десять. Тонкие черты лица и мягкие волосы, непослушно спадающие на лоб, делали его похожего на студента начальных курсов, а не на представителя французского правительства с серьезной политической миссией.
– В конце этой большой игры, – продолжал Драгуноф, – будет славная дележка. Мы не претендуем на многое, но если не показывать зубки, вас могут лишить и малого. Поэтому мы с радостью откликнулись на просьбу наших коллег из Советского Союза и решили помочь им в предоставлении необходимой информации. Мы не будем ввязываться в конфликт и принимать чью-либо сторону, а просто будем наблюдать развязку. Многому можно научиться, когда смотришь, как грызутся другие.
– И в чем заключается ваша помощь коллегам из Советского Союза?
– Речь идет о принцессе Ашраф Пехлеви. Вернее, о персонах, которые в последнее время пытаются выйти с ней на связь. Через эти контакты вам будет легче проследить, кто какую скрипку играет в многолюдном оркестре.
– Вы уже кое-кого обнаружили?
– Ну как вы думаете?.. – с легкой укоризной произнес Драгуноф, намекая, что ведь зачем-то его сюда позвали, и протянул Керими папку. – Взгляните, может, узнаете кого.
Рустам открыл папку, извлекая из нее фотографии, любезно предоставленные французскими спецслужбами.
– Абунаим Джафария, – проинформировал Драгуноф, когда Керими рассматривал первую из восьми фотографий. – Знаете его?
– Впервые вижу, – с расстановкой по слогам ответил Рустам, разглядывая снимок лысого, бородатого мужчины в светлом костюме.
– По информации, приближенный к Кашани. Хотя никто его рядом с аятоллой не видел.
– Что может быть общего у этого человека с Ашраф? – скептически спросил советский дипломат.
– Возможно, ничего общего, только он нередко встречается с другими людьми на следующих фотографиях, которые с принцессой не раз встречались.
– Кто это? – советский дипломат показал следующую фотографию.
– Найджел Фросчер. Англичанин, сотрудник МИб. Встречался с Ашраф пару раз. Суть встреч и обсуждаемых тем нам неизвестна. Лишь одни догадки.
Рустам внимательно рассматривал снимки лиц, которые ему были незнакомы, вплоть до седьмой фотографии. Он задержался на ней больше предыдущих. Драгуноф заметил это. Он ждал реакции собеседника.
– Аминулла Сафарджиан, – сухо произнес Керими.
– Браво. Самого главного вы узнали. Вы виделись с ним раньше?
– Нет.
– Что о нем вам известно?
– Очень мало. Никогда им не интересовался, потому что его деятельность раньше не попадала в поле зрения наших спецслужб. – Рустам стал рыться в своей памяти, стараясь извлечь полезную информацию. – Сафарджиан – из известной иранской семьи. Он и его братья работают в сфере банковских и юридических услуг. Это очень крупные землевладельцы в Иране.
– Есть что и кого защищать, – деловито закивал Драгуноф. – Ваша информация полностью совпадает с нашей. Он главный посредник между британской, американской разведками и самой Ашраф Пехлеви. За последний месяц он приезжал сюда три раза.
– Где сейчас Ашраф?
– Он живет между французской Ривьерой и Парижем. Редко приезжает к себе на Родину. Видимо, воздух Франции ей больше по душе. Сейчас принцесса в Париже. Мы будем держать вас в курсе происходящих событий. Волей-неволей Франция становится тренировочной площадкой для больших игр. Любят иранцы нашу страну, ничего с этим не поделаешь.
– Когда я могу с ней встретиться?
– О подходящем времени для встречи вам сообщат, если, конечно, она сама изъявит желание с вами увидеться. Для начала вам надо запомнить имена всех лиц, которые вы рассмотрели, и передать вашему руководству предоставленную нами информацию. Мы выполнили все свои обещания. Верим, что впоследствии это примут во внимание.
– В зависимости от того, кто будет победителем в этой схватке, – хитро ответил Керими, стараясь охладить поток одолжений французской стороны. Даже дилетанту ясно, что очень часто третьи силы пытаются ублажить все задействованные в потенциальный конфликт стороны, извлекая из своего активного нейтралитета двойную выгоду.
– Будем надеяться, что никто из нас не останется в проигрыше, – Драгуноф сложил фотографии обратно в папку.
– Серж, как вам удалось сохранить язык? – неожиданно спросил Рустам.
– Примерно так же, как и вам, – ответил Драгуноф. – Какая разница, какой язык ты считаешь для себя родным? Мой дед служил в армии Деникина. Затем, сами понимаете, вынужденная эмиграция и все вытекающие отсюда последствия. Сам-то я родился в Париже. У нас в семье одинаково хорошо владели как русским, так французским. Вот и вся загадка.
Рустам задумчиво улыбнулся, и это не прошло незамеченным для Драгунофа.
– Хотите, отгадаю ваши мысли, Рустам? Уверяю, что это будет совсем не сложно сделать.
– Попытайтесь.
