Пехлеви лишь кивком головы ответил на приветствие, внимательно, исподлобья посмотрев на гостя, после чего жестом предложил ему сесть. Аминулла понял, чем вызвана столь необычно пустынная обстановка для переговоров. Пехлеви панически боялся подслушивающей аппаратуры, которая могла записать его слова. После таких неопровержимых доказательств осведомленности монарха о надвигающемся свержении Мосаддыка сложно будет возложить вину на других. Робкие утверждения о том, что он ничего не знал и, безусловно, накажет всех виновных в гнусном заговоре против главы правительства, уже в расчет браться не будут. После того, как его голос попадет на пленку, он окажется официально вовлеченным в переворот, более того, по своему статусу будет являться его главным вдохновителем и лидером, а посему ответит шах «по гамбургскому счету». Выглядело бы абсурдным, если бы речь шла не о Мохаммеде Реза Пехлеви, который боялся малейшего шороха, даже находясь в плотном окружении телохранителей. Сафарджиан знал характер шаха и, находясь вблизи от него, ощущал разницу между ним и его сестрой-близняшкой. «Из Ашраф получился бы прекрасный правитель, не то что этот…», – мыслил про себя Аминулла. Однако, как известно, история не терпит сослагательного наклонения. Работать надо было с тем материалом, какой был в наличии.
Аминулла держался достойно, без ненужных кривляний и вассальной дрожи в коленях. Он пришел спасать шахский трон. Пехлеви должен это понимать и ценить – конечно, если было чем.
– Почему вы решили мне помочь? – тихо спросил шах.
Агенты английской разведки продолжали вызывать у Пехлеви недоверие. С этим он ничего не мог поделать. Это уже въелось в его генетический код.
– Я ваш верный подданный, шахиншах. Мне не по душе политика, которую проводит Мохаммед Мосаддык. Он ведет страну к катастрофе.
– Вы считаете, что действия премьер-министра могут отрицательно сказаться и на мне?
– Безусловно. Иначе я не ввязался бы в эту игру.
– А что вы от этого имеете, Сафарджиан?
– Скажу честно, Ваше Величество, что все имущество нашей семьи находится под угрозой, пока Мосаддык находится у власти. Он мешает не только мне, но и всем достойным гражданам Ирана, которые зарабатывали свои деньги не покладая рук, днем и ночью. Мосаддык же делает все возможное, чтобы уравнять лентяев и трудяг, глупцов и умных. Иран на грани междоусобной войны, так как многим не по душе коммунистическая идеология, которой пичкают наших граждан с подконтрольной Мосаддыку прессы. В одно страшное утро мы можем проснуться и не узнать нашу Родину, в которой исчезнет все, чем мы дорожим, включая… – Сафарджиан сделал театральную паузу.
– Вы недоговорили.
– Вас, Ваше Величество, – вставил Аминулла. – При коммунизме не может быть монархии. Это вполне естественный ход событий, который мы наблюдали у наших северных соседей. Не хотелось бы вам напоминать о судьбе русского царя и его семьи. Коммунисты не прощают своих идеологических врагов.
– Может, это ваши догадки, или же политика англичан, интересы которых вы представляете?
– Если вы пройдетесь по улицам Тегерана и других городов, встретитесь с торговцами, духовными лидерами общин и банкирами, то вы поймете, что это не мои догадки, а реальное положение вещей, с которым нам придется считаться. В противном случае красный флаг русских будет развеваться над вашим дворцом, шахиншах.
– Это мы еще посмотрим! Они пробовали это сделать раньше, но сели в лужу, – скривился Пехлеви в гримасе. – У вас есть конкретные предложения, способные достичь намеченных целей? Про Захеди я уже слышал.
– Конечно.
– Так излагайте.
– Прежде всего нам необходимо ваше доверие, шахиншах.
– Если бы я вам не доверял, то вряд ли имел с вами беседу, Аминулла.
Сафарджиан нарочито посмотрел по сторонам, показывая своим видом, что он понял, почему настолько скуден ассортимент мебели в шахской гостиной.
– Абсолютно полного доверия, Ваше Величество. У вас не должно возникать никаких подозрений, что операция «Аякс», нацеленная на свержение Мосаддыка, – это совместная операция спецслужб США и Соединенного Королевства, способная защитить иранскую монархию и уберечь страну от давления Советского Союза.
– Я должен вам поклясться в своем доверии или вы полагаете, что я поверю вашей словесной клятве верности идеалам монархии?
– Можно воды?
– Извольте, – Пехлеви указал жестом на бокал.
Сафарджиан осушил бокал, понимая, что сейчас наступает самый главный момент не только их встречи, но всей операции «Аякс».
– Выберите на свое усмотрение кодовую фразу, – продолжил агент МИб. – Фразу, которая прозвучит в эту ночь по персидской службе радиостанции ВВС.
– Что это означает? – на лице шаха отразилась смесь подозрения и тревоги.
