Шах услышал фразу, которую сам и назвал, хотя в глубине души очень не хотел ее услышать. Теперь Пехлеви не отвертеться. Все довольно серьезно. На кону, возможно, не только его корона, но и жизнь. Они и вправду хотят скинуть Мосаддыка, а значит, у шаха очень скудный выбор. Сильно разболелась голова. Шах прилег на кровать и закрыл глаза. Заснуть он не смог до утра. Успокоительные таблетки не помогали. Уже сегодня, с восходом новой зари, он должен дать ответ Сафарджиану. А дальше еще хуже. Американским эмиссарам, которые, по-видимому, не оставят Пехлеви в покое, сложно будет ответить отказом. «Лучше бы правила Ашраф», – подумал Мохаммед Реза, сжимая пальцами свои пульсирующие виски.
Генерал Норман Шварцкопф (отец легендарного генерала Нормана Шварцкопфа младшего, прославившего фамилию во время командования ближневосточной операцией «Буря в пустыне») возглавлял военную миссию США при иранской жандармерии с 1942 по 1948 годы. Он пользовался уважением шаха и поэтому был выбран ЦРУ для личных контактов с Пехлеви. Генералу в дружеской беседе предстояло убеждать упрямого и слабохарактерного монарха в жизненной необходимости сотрудничества с американцами и англичанами. Шах, несмотря на кодовую фразу, озвученную на волне ВВС, все еще не решался подписывать необходимые для операции «Аякс» документы, тем самым вызывая раздражение своих западных кураторов и ставя под угрозу план свержения Мосаддыка.
Генерал Шварцкопф и Ким Рузвельт были очередными гостями Пехлеви в роскошном дворце Саадабад, в его величественном пустынном зале. Единственным отличием от предыдущей встречи с Сафарджианом был более щедрый на угощения стол. После долгой отлучки Шварцкопфа в Иране было бы верхом восточного неприличия угощать его лишь холодной водой. Это не Сафарджиан, здесь нужен более любезный подход. Словом, соображали на троих.
– Очень рад вас видеть, генерал, – сиял шах, обнимая старого друга.
– Счастлив вновь оказаться в Тегеране, Ваше Величество, и ощущать силу вашего рукопожатия, – отвечал любезностью на любезность Шварцкопф. – Разрешите представить вам Кима Рузвельта. Он находится в Тегеране с очень важной миссией.
– Я слышал о вас, господин Рузвельт, и теперь рад видеть воочию, – сдержанно улыбаясь, шах приветствовал Кермита, заметив в его руках коричневый портфель.
В душе у правителя Ирана заскребли кошки.
– Высокая честь для меня, Ваше Величество, – так же мило улыбнулся в ответ Рузвельт.
– В последний раз, когда я был в Саадабаде, его прекрасный зал для гостей был оборудован изысканным убранством. Почему такая пустота, Ваше Величество? – с дружеской интонацией спросил Шварцкопф.
– Я скоро уезжаю в Рамсар, – нехотя объяснял Пехлеви. – Хочу отдохнуть на берегу моря, поэтому дал поручение поменять мебель за время моего отсутствия. Однообразие очень надоедает, Норман.
– Даже королевское?
– Королевское пресыщение наступает быстрее обычного, генерал.
– Так как король может себе позволить избавиться от однообразия без лишних хлопот, – подхватил Рузвельт.
– Вы правы, Ким, – прищурился Пехлеви, стараясь расшифровывать любые замечания, сделанные американцами. – Поговорим за столом, джентльмены. Прошу вас.
Тройка села за стол, медленно разжевывая восточные яства. У Кермита Рузвельта не было аппетита. Чтобы не выглядеть нетактичным, он намазал себе небольшой бутерброд с икрой, уплетая его мелкими кусками, словно полевая мышка. Он чувствовал неуверенность шаха и понимал, что нерешительность Пехлеви может обернуться для всех катастрофой, и прежде всего для него самого.
– Вы слышали кодовую фразу по ВВС, Ваше Величество? – спросил Рузвельт.
– Слышал.
– Мы верно передали ваши слова?
– Со всей точностью, – кивнул Пехлеви, ожидая дальнейших вопросов.
Рузвельт замолк, продолжая мелко покусывать бутерброд. «Значит, ошибок не было, тем хуже для нас. Он ведет себя так, словно ни о чем не знает» – размышлял Ким.
– Что вы думаете об операции «Аякс»? – спросил Кермит.
– Мне сложно оценить его достоинства. Необходимо время для размышлений.
– Времени осталось немного, Ваше Величество. С каждым днем нам сложнее конспирироваться, скрываясь от агентов Мосаддыка. Завтра всенародный референдум по роспуску Меджлиса. Толпа, понукаемая людьми Мосаддыка, ответит на один из двух простых вопросов – «да» или «нет» роспуску Меджлиса. Результат мне известен заранее. Шах лишается права в будущем распускать Меджлис, после чего это право переходит от имени народа премьер-министру Ирана.
– Вы объясняете мне политическую систему моей страны, Ким?
– Политическую ситуацию, Ваше Величество, – поправил Рузвельт, пытаясь доказать шаху, насколько он далек в своих мыслях от реальной угрозы. – Мы просим вашего содействия, но в ответ лишь получаем отсрочки. Наши люди рискуют своей жизнью ради будущего Ирана, во имя продолжения монархии, но весь труд пойдет насмарку без вашего участия. – Рузвельт потянулся к портфелю, извлекая из него листы бумаги и показав их шаху. – Все наглядно, Ваше Величество.
– Одни цифры, – ответил Пехлеви.
