– Спасибо. Теперь не будем отвлекаться! Но предупреждаю: если я выясню, кто это сделал, виновному придется несладко.
Если? Да как можно не знать, они же смеются в десяти шагах от нее! Все видели, как Самия оборачивалась. Что это все означает?
– Слушай, тебе не кажется, что на это вчера намекал Огюстен? – разволновался я. – Когда не захотел говорить с Эйр, потому что ей сейчас не до того?
Жоэль состроил глупую гримасу, его тоже ситуация явно не радовала.
– Ты думаешь, ее травят?
Сердце мое заныло от странного ощущения. С одной стороны, что посеешь, то и пожнешь. Два нападения на Кальцифера: в момент его рождения и потом в кафе. Избиение Колена. Прямые угрозы, несколько раз брошенные мне прямо в лицо.
Однако я странным образом чувствую себя в чем-то виноватым. Это нелепо, ведь я ничего не сделал, не настраивал других против волчицы. Она сама успешно добилась этого.
Мы пробыли в классе еще минут пять, пока Креон, сраженный тошнотным запахом, пропитавшим помещение, не подбежал к мусорному ведру. Обри решила прервать урок и отправила нас в зал для самостоятельных занятий.
Нетрудно догадаться, что лишь немногие из нас взялись за дело. Я честно попытался вникнуть в текст учебника, зная заранее, что попытка обречена на провал. Тем более что Жоэль, сидя напротив меня, занялся отделкой своего блейзера в мягком свете светодиодной лампочки, которую он всегда носит с собой.
С самого начала учебного года он забирал у меня крышечки от моих сангинад и пришивал их как аппликацию на плечи своей куртки. Получается, должен признать, довольно стильно, однако это занятие много ума не требует.
Я начал через силу составлять конспект, но тут вдруг раздался пронзительный звон. В результате чего я вздрогнул и прочертил толстую синюю полосу по своей ладони, вызвав у Жоэля приступ веселья.
– Расслабься, – насмешливо бросил он. – Это просто доставка таумы на этот семестр.
– Прости, что?
– Пойдем!
Я последовал за ним в коридор, куда направилось и большинство учеников, сидевших в зале. Мы прождали несколько минут, и я уже начал подумывать, не лучше ли будет вернуться к работе, когда с лестницы донеслись гулкие и тревожные механические звуки.
Странное чувство, смесь опаски и восторга, овладело мною.
– Это что… кто?..
– Гоблины, – подтвердил мою догадку Жоэль. – Они раздают тауму лично.
Мое сердце бешено забилось: сейчас я наконец увижу гоблинов! Главный консьерж школы не в счет, я ни разу не видел его со дня приезда.
По коридору протянулась тень, она удлиняется по мере того, как приближается источник яркого белого света.
А потом вдруг я его вижу.
Мой первый гоблин!
Должен сказать, что я не был разочарован, потому что гоблина в кирасе можно сравнить только с собачкой чихуа-хуа, засунутой в экзоскелет, а такое зрелище обыденным не назовешь. Особенно если к уравнению добавить комбинезончик, напяленную на голову каску, из-под которой торчат уши наподобие пальмовых листьев, и кожаные перчатки на лапах, которыми они управляют машиной.
Это бредовое видение.
Десять гоблинов идут по коридору, огромные механические ноги их роботов молотят по полу с такой силой, что я даже в животе ощущаю вибрацию.
Два гоблина возглавляют шествие, злобно поглядывая на учеников, выстроившихся вдоль стены. Двое других идут по сторонам аппарата раздачи таумы, громадного контейнера, по размеру равного американскому холодильнику, а остальные шестеро вышагивают в арьергарде.
Все это как-то несоразмерно утрировано. И вид делегации, и сигнал тревоги, и ученики, стоящие навытяжку.
Когда гоблины скрылись за углом коридора, мы вернулись в зал для занятий, и я спросил у Жоэля:
– Это гоблины требуют, чтобы мы так строились?
– То есть?
– Это кажется мне очень… ну не знаю… авторитарным?
Жоэль усмехнулся, но невесело.
– Нет, ничего подобного. Это у нас в школе такой обычай.
Видя, как я удивился, он счел нужным разъяснить:
– В начале прошлого года нас даже не известили заранее о прибытии гоблинов. Никаких сигналов тревоги, никаких доспехов: прислали двух гоблинов с большой корзиной, они раздали продукцию – и спасибо, до свидания. Но цены ползли вверх, и охрана товара все усиливалась.
– Почему же им устроили такую почетную встречу?
– Это не почетная встреча. Это акт протеста.
Я вскинулся, почувствовав укол тревоги.
– Акт протеста? Послушай, Жоэль, мне не нравится, когда мною так манипулируют!
– Я, что ли, тобой манипулирую?
– Вот именно, не втягивай меня в свои политические штучки.
– Политические штучки?
– Ты отлично понимаешь, что я хочу сказать. Я во всем этом не разбираюсь, политикой не интересуюсь, и меня это устраивает.
Жоэль отложил иголку с ниткой и внимательно на меня посмотрел.
– А ты знаешь, Симеон, – сказал он с неожиданной мягкостью, – избегать политики – это ведь, по сути, тоже политический выбор.
У меня перехватило дыхание, я не сумел найти подходящего ответа.
Жоэль встал, накинул блейзер на плечи, разочарованно улыбнулся и бросил на ходу:
– Ну, посиди здесь, помедитируй, а я пойду.
Он легонько стукнул два раза по столу и удалился.
– …меон…
Трое гоблинов приближаются ко мне.
– …имеооон!
