Большинство сидящих за столом согласились с нею, но кое-кто промолчал.
– А вы знаете, что у волков-оборотней принято производить потомство между членами одной семьи? – не унимается Ноэми, помахивая палочкой сельдерея.
– Ты серьезно? – скривился Креон. – Это омерзительно!
– Абсолютно! Так вы еще не слыхали про самое худшее!
Она упивается достигнутым эффектом. Публика – вся внимание, не сводят глаз с ее губ, красных от сангинады.
– Похоже, что они обмениваются своими огоньками!
– Оооох! – вскрикнула Самия. – Хватит, это же чистый бред!
– Ага, ага, все так и есть! – расхохоталась Ноэми.
– Во-первых, это невозможно. А во-вторых, это, прямо скажем, мерзко.
– Я знаю!
– И из чего ты делаешь такие выводы? – неожиданно для самого себя спросил я сухим тоном, который явно удивил Ноэми.
Она отгрызла кусок сельдерея, выплюнула и вскинула голову. Она улыбалась, но ее взгляд мог бы меня убить на месте. Ничего не поделаешь. Эта вампирка начинает действовать мне на нервы.
– Из слов моих родителей, к твоему сведению, – уверенно парирует она. – Они обнаружили это несколько месяцев назад, когда наткнулись на гнездо волчишек.
– Как это случилось? – удивилась Самия.
– Мои родители участвуют в облавах, и они загнали одну стаю в горах Тридана[17]. Короче говоря, их блуждающие огоньки не исчезли, когда волки умерли.
Мне почудилось, будто я куда-то уплываю; в ушах у меня стоял оглушающий звон. Мне с детства внушали, что волки-оборотни – угроза для нас. Судя по фактам, это так и есть: вампирам не рекомендуется гулять в одиночку по землям волков.
Но то, что рассказывает Ноэми, полностью расходится с этими фактами: ее родители отправились убивать оборотней в горах Тридан, а это территория волков. И я не вижу в этом рассказе ничего похожего на борьбу добра со злом.
– Пойдем, – тихо сказал я Жоэлю, встав из-за стола. – С меня хватит.
– Что же ты? – продолжает веселиться Ноэми. – Слишком чувствителен, чтобы поговорить об охоте?
– Охотой я бы это не назвал.
– Хрупкий малыш-полдневник, – так Ноэми рассчитывает меня оскорбить.
Я хотел оставить ее выпад без внимания и уйти, но как раз в то мгновение, когда я взялся за свой блейзер, ее лицо из белого, как мел, сделалось красным, как томат.
– Ноэми? – всполошилась Самия. – Ноэми, ты…
Но Ноэми ее не слышит. Широко раскрыв рот, она не может вздохнуть и царапает горло ногтями.
– Ноэми?!
Вампирка пытается удержаться на ногах, цепляется за край стола, но, опрокинув свой стакан с сангинадой, падает и бьется в агонии.
– Сделайте что-нибудь! – вопит Самия. – На помощь!
Вокруг нее образовалось плотное кольцо, мне пришлось отталкивать самых любопытных, которые чуть не наступали на Ноэми, пока на нас не надвинулась темная фигура.
Можно не сомневаться, это моя сестра.
– ОТЗОВИ ЕГО НЕМЕДЛЕННО! – гремит она.
У стола позади нас стоит Эйр, лицо ее искажено гневом. Глаза пылают оранжевым огнем, зрачки сузились, стали как булавочные головки, глухое рычание вырывается из уст, и от него все мое существо пробирает дрожь.
Всеобщее внимание обращено теперь к ней, вопли Ноэми отступили на второй план в этой невероятной ситуации.
Клыки Сюзель выдвинуты, от нее исходит такая властная сила, что меня словно захлестывают штормовые волны. Мать часто говорит, что таума моей сестры исключительно сильна; до нынешнего дня я никогда этого не видел, а сейчас понял, что прозвище «папесса» ей дано не зря.
– ОТЗОВИ ЕГО НЕМЕДЛЕННО! – повторяет она.
Эйр не реагирует.
Хуже того, она придвинулась к сестре, лишая ее возможности атаковать. Но Сюзель молниеносно – я не сумел даже увидеть, как она это сделала – припечатала Эйр к столу, ткнув ее головой в тарелку.
– ВЫХОДИ НЕМЕДЛЕННО, ЕСЛИ НЕ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ЕЁ УКУСИЛА!
Кто-то вскрикнул сбоку от меня, я обернулся и едва сдержал вопль ужаса. Изо рта Ноэми вылез Скель, красный от ярости. В тот же момент вампирка судорожно вздохнула и свернулась клубком; ее сотрясали тихие рыдания.
– Ухожу уже, – буркнул Скель. – Отпусти ее.
Сестра удерживала свою добычу еще несколько секунд, и я различил в глубине ее глаз кровожадность, которой раньше не замечал. Потом она отпустила Эйр, та встряхнулась и отерла щеку рукавом; кусочек помидора упал в суп с неуместным плеском.
– УБИРАЙТЕСЬ ВОН!
Эйр сунула Скеля под руку и не заставила себя просить.
Но когда она обернулась, я вместе с ударом сердца почувствовал ее взгляд и окаменел не хуже, чем от взгляда горгоны.
Ни ярости, ни жажды мести, ни волчьей злобы.
Нет.
Только бездонная боль и бесконечная печаль.
– Сначала демон. Теперь на нас напала волчица. Что дальше?!
– А комнату ее обыскали? Может, она как-то связана с исчезновениями?
– Черт, а ведь верно! И, кстати, исчезали только первокурсники!
– А что если мы потребуем, чтобы ее постоянно держали скованной?
