Их пасти распахиваются, их взгляды бешеных собак обращены ко мне.
– Симеон!
Они тявкают, визжат, один из них направляет свой экзоскелет, чтобы схватить меня за шиворот…
– СИМЕОН!!!
Я очнулся, как зомби, со слюной на подбородке, очки на лбу.
– Кто… что… где? Я что, заснул?
– Дела идут? – насмешливо хмыкнул Жоэль, тряся меня за плечо. – Я тебе не очень помешал?
Помирая со смеху, он, не глядя, забросил свою тетрадь и пенал в рюкзак.
– Уроки кончились?
– Ага, – подтвердил Жоэль. – Решительно, науки не твой конек, а?
Я кивнул и стал протирать глаза. Десять минут в классе – и я отключился. Это уж явно слишком.
Лопается шарик жевательной резинки, я открываю глаза и вижу Ноэми, которая презрительно морщится. Она забрасывает свою сумку на ремне за плечо, откидывает со лба шелковистые волосы и бросает: «Ты храпишь» – под хохот своих подружек.
Гениально.
– Ну что же, отлично, этой уже не стать будущей мадам Сен-Поль, – замечает Жоэль.
Я отер рот тыльной стороной руки и вернул на место очки. Я устал. Нужно сказать, что исчезновение Колена, комментарии Жоэля насчет моей аполитичности, которые крутятся в голове, и наставления матери, от которых я чем дальше, тем больше уклоняюсь, – всего этого достаточно, чтобы потерять сон. Я не высыпаюсь.
– Пойдем поедим? – предложил я.
Жоэль согласился.
Было только одиннадцать часов, но народ уже набился в столовую под завязку. Всей школе известен распорядок дня первого «Д», класса, где учится инугами, и все подгоняют свое расписание так, чтобы точно с ней не пересечься. С момента своего взрывчатого появления в первый день она, в общем, не давала поводов для разговоров. Впрочем, проблемы, конечно, были: ряд классов стал непригоден для занятий, после того как инугами там побывала, а ученики первого «Д» постоянно выглядят растерянными и запуганными. Но у остальных все благополучно.
Тем не менее я предпочитаю не испытывать судьбу, потому что она будет на стороне демона. Ведь в этом и заключается суперспособность инугами. Чего бы они ни пожелали, звезды расположатся так, чтобы это сбылось. И удача не разбирает, где мелкая прихоть, а где жизненно важная потребность. Если ты переходишь дорогу инугами, тебя уберут, чтобы не мешал. Вот так просто и ясно.
Еще должен сказать, что если мне нужно пропустить обед, чтобы с ней не столкнуться, то я лучше пропущу два раза, чем один. Да, у моих товарищей та же проблема: они часто вынуждены обходиться пакетиком чипсов и прочих малопривлекательных штук. У меня, как у вампира, есть преимущество: я могу себе купить бутылочку сангинады в любое удобное мне время.
Короче, из-за всего этого нам с Жоэлем пришлось долго искать свободные места, а разговор в столовой вращался вокруг того же предмета.
– Не понимаю, как ее могли принять в школу, – ругается Креон. – Мне надоело питаться арахисом раз в семь дней… Я ведь активно расту, да-да, черт знает что!
Я отдал Жоэлю крышку от моей бутылочки для украшения его блейзера и поглядел на минотавра. Росту в нем уже добрых метр восемьдесят, а бицепсы толщиной с бедро нормального человека. Конкурировать с ним из тех, кого я знаю, мог бы разве что Шварценеггер. Или Прюн. На выбор.
– Ладно, возьми вот чипсы, – Жоэль подвинул к нему свой пакетик. – Вообще говоря, если она решила поступить в школу, у дирекции не оставалось других вариантов, как открыть перед ней двери.
– И все равно это меня утомляет, – буркнул Креон, брызжа слюной во все стороны. – Спасибо, чипсы вкусные.
– Не за что, – улыбнулся Жоэль.
– Я не знаю даже, где она живет, – заметила Ноэми, прихлебывая свою сангинаду, сдобренную стеблем сельдерея. – Я только сейчас сообразила, что ни разу не встречала ее в дортуарах.
Я приподнял одну бровь. То, что сказала вампирка, правда.
– Ее комната в самом конце коридора.
Все повернулись к Самии, которая поклевывает семена подсолнечника.
– А, вот как!
– Именно, – подтвердила она. – Ту дальнюю комнату заняла я, когда народ суетился в первый день. Но она явилась и пожелала там поселиться, и меня быстренько выставили. В итоге я маюсь напротив сортира. Очень весело.
– Но кто-то же живет там, кроме нее?
– Никто. Комната для нее одной.
Это никому не понравилось.
– Она, вероятно, чувствует себя изолированной, – сказал Жоэль.
– Точно, – хихикнула Ноэми. – Впрочем, она не одна такая, они, пожалуй, могли бы открыть свой клуб.
– Это ты про кого?
Я тут же пожалел о своем вопросе, заметив, что злая улыбка Ноэми обнажила ее выступившие клыки. Сколько бы я ни одобрял практичность пищевого режима моих соплеменников, наша врожденная злобность по-прежнему меня пугает. Ноэми – типичный образец вампира. А я порой сомневаюсь, унаследовал ли я эту черту характера. У матери она ярко выражена. Моему отцу приходится сильно-сильно сглаживать многие углы.
– Про великаншу и волчицу! – расхохоталась Ноэми. – Впрочем, что касается Прюн, я подозреваю, что ее долговязый брат присматривает за ней.
– Может, хватит заниматься злопыхательством? – вздохнул Жоэль.
– Вот еще! А волчица-то… Ха-ха-ха! Признаюсь, я наблюдаю, как она пашет, с большим удовольствием. Эти волчишки – мерзкие создания.
