Она провела рукой по волосам, ей тоже стало не по себе. Сегодня я увидел ее в каком-то новом ракурсе, более посредственной, менее блестящей.
– Послушай, – вздохнула она. – Делай то, что считаешь правильным. Но я одно могу тебе сказать: эта девочка опасна, и она явно пользуется некоторыми поблажками.
– Как это?
– Она сидит в кабинете директрисы и попивает чай, Симеон. Чай! А ведь она должна бы уже быть на пути в Полночь, но директриса, похоже, намеревается все замять.
Я искоса взглянул на Жоэля и понял, что он не слишком понимает, как себя вести.
– В общем, сиди тихо, – настойчиво повторила Сюзель. – Ты вампир, ты тоже, да. Эйр и ее огонек уже угрожали тебе. И если повторится что-то подобное сегодняшнему инциденту, который я разрулила, я не уверена, что позволю ей уехать живой из школы.
Она оставила меня, подошла к Ноэми и велела ей надеть рюкзак.
Она не оглянулась, я не сказал «до свиданья».
В ту минуту я не знал, что нас ожидает.
Яркий свет вырвал меня из дремы.
Открыв глаза, я не вижу ничего, кроме сияющего пятна, которое сейчас несомненно лишит меня последних остатков зрения. Прикрывшись ладонью, я различаю мозаичное лицо Жоэля, который направил фонарик своего телефона на вашего покорного слугу.
Световой удар так силен, что я резко дернулся и с размаху стукнулся головой о стену.
– Ох, черт… Что?! Что стряслось, а?
– Твой телефон трясется без остановки, – проворчал он и зевнул.
– А? Ох, я… извини.
Жоэль сделал неопределенный жест типа «мне плевать, но избавь меня от этой мороки, если не хочешь, чтобы я использовал твой труп для заглушки» и завалился на постель, невнятно ворча. Не успел я нащупать свои очки, как он уже захрапел.
Хорошо. Он быстро унялся.
Словно противореча мне, телефон снова затрезвонил, и Жоэль издал грозное рычание. Опасаясь, как бы у него не лопнули щеки, – а это обоснованное опасение для того, кто уже видел, как он сморкается, – я схватился за телефон.
6 часов 30 минут.
17 вызовов без ответа.
21 сообщение.
32 запроса по ватсап.
16 посланий в инстаграм.
Все – от моей матери.
– О, дело дрянь, – прошептал я в ужасе.
С начала учебного года мне удавалось отклонять ее вызовы, точнее сводить их к минимуму. Домашние задания, вечерние занятия, наспех придуманные клубы – все сгодится, когда нужно избежать бесконечных допросов матери. Но она не глупа и отлично распознала мои маленькие хитрости.
Раз так, ее упорное желание связаться со мной в такую рань не предвещает ничего хорошего. Мне стоит позвонить поскорее, ибо я не хочу, чтобы она явилась в школу.
Я вышел из спальни на цыпочках и быстро прошел по коридору в комнату отдыха. Все тихо, если не считать похрапывания первокурсников, спящих в своих кроватках. Во всех сообщениях мать упоминала о Сюзель, и душа моя устремилась в пятки.
Видимо, сестра рассказала ей о моих стычках с Эйр. Открыла ей факт, о котором я старательно умалчивал, что в моем классе учится волчица. И у матери, наверное, начался приступ бессонницы и гиперактивности. Это с ней бывает, когда она желает любой ценой устроить жизнь своих детей по собственному разумению.
Войдя в комнату отдыха, я сразу же позвонил. Мать ответила так быстро, что я не стал говорить, ожидая, пока ее голос снизится до нормы. А она заорала так, что едва не пробила мне барабанную перепонку:
– Почему ты не отвечаешь?!
– Еще нет семи утра. Я спал.
– Ты должен отвечать немедленно, Симеон, когда я тебя вызываю, и никак иначе. Не так, как с этой вол…
– Дорогая, – осторожно вклинился голос отца. – Он спал. Мне кажется, можно позволить ему спокойно провести ночь и не требовать, чтобы он мгновенно хватался за телефон, разве не так?
Что было дальше, я не разобрал. Что-то зашуршало, раздался топот, приглушенный вскрик. Похоже, мать стукнула отца рулоном бумажных салфеток. Она делает это слишком часто, как на мой взгляд.
Я вздохнул.
– Значит, Сюзель тебе сказала.
– О том, что в твоем классе есть волчица-оборотень? Да, сказала. Меня начинает утомлять твоя скрытность, Симеон.
Брови мои сами по себе высоко взлетели. И это все? Никаких воплей о нападении на Ноэми, об опасности, которой я подвергаюсь, ни даже угроз мне/Эйр/директрисе?
Тут стоит промолчать.
– Но об этом мы поговорим в другой раз. Не будешь ли ты так любезен сказать мне, где сейчас твоя сестра?
– Что-что?
– Твоя сестра. Где она?
На меня вдруг навалилась усталость. Я присел на одно из кожаных кресел.
– Где же, как не у себя в комнате, в такой-то час?
– Тебе не пришло в голову, что ради такого простого ответа я не стала бы тебе звонить, а?
Я прижал пальцами глаза, пытаясь сдержать раздражение. Нет, мамочка, зная тебя, мне и не такое пришло бы в голову.
– Может быть, она тоже пытается поспать, как и я?
В трубке слышится шушуканье, но я слишком устал, чтобы напрягать слух и разбираться, о чем идет речь. Шорохи. Вскрик «Ай!». Потом вдруг заговорил отец:
– Привет, мой большой мальчик, прости, что тебя разбудили.
– Да что происходит, папа?
– Ничего страшного, уверяю тебя. Просто твоя мать из мухи делает слона, как всегда.
– И это все?
Снова шорохи. Отец продолжает:
