– Когда она возвращается, от нее пахнет лимоном, – сообщил Скель. – А иногда уксусом.
Я поморщился. Супер. Итак, что у нас есть? Прюн – платяной шкаф в клетчатой юбке и блейзере размером с цирковой шатер, с волосами, смазанными машинным маслом, шустрая, как котенок, и любящая салаты по-гречески. Это здорово нам поможет…
Кальцифер отклеился от моего плеча и повис передо мной, выписывая своими огненными ручками странные кривые.
– Ты что? Что с тобой, Кальци?
Я хотел пощекотать ему брюшко, но он хлопнул меня по руке.
– Ай! Да что ты… ооох!
Кальцифер продолжает в том же духе, и выражение его личика соответственное…
– Комната консьержей! – воскликнул я. – Она должна быть в помещении хозчасти, у консьержа!
– Ты думаешь? – удивилась Эйр, догнав меня.
– Я видел ее имя на стенде администрации, – объяснил я, двигаясь по галереям вокруг клуатра, чтобы избежать солнечного ожога. – Отлично, Кальци! Она там числилась одна, поэтому я запомнил.
– Значит, куда мы теперь?
– Понятно куда – к консьержу.
– И ты знаешь, где это находится?
– Именно! Жоэль однажды нас водил туда. С Коленом.
Вход в подвал расположен рядом со столовой, и спустя несколько минут мы уже углубились во внутренности школы.
– Кстати, от твоего приятеля нет новостей? – спросила Эйр.
– Нет. Никаких.
– Я соврала бы, если бы сказала, что меня это удручает. Но я представляю, что это нелегко.
– Очень… Кстати, я хотел тебя спросить… В день, когда праздновали Хэллоуин…
– Да. И что?
– Колен сказал нам, что ты его сфотографировала в природном виде. Это правда?
Она поворчала, но подтвердила. Я не намерен был отступать.
– Не понимаю, как это было возможно при ярком солнечном свете.
– Запросто, он был весь мокрый.
– Мокрый?
– Ага, как будто искупался в бассейне.
Мы спустились на один пролет лестницы; я заметил оранжевую трубу, которая привлекла мое внимание во время похода с Жоэлем.
– Когда мы с ним встретились на празднике, он был совсем сухой, – пробормотал я.
– К счастью, я его встретила после полудня! Если у него не хватило времени высушиться за три часа, значит, у него были проблемы.
От неожиданности я остановился.
– Это было так рано?
Эйр взглянула на меня с удивлением.
– Отчего это тебя волнует?
– Не знаю. Это странно. Когда Колен пришел на вечеринку, он сказал нам, что немного расстроен из-за того, что ты его сняла. Но я поглядел на его голову и подумал, что это случилось недавно.
– Меня заперли в подвале задолго до начала праздника.
– Да, конечно. Я этого не учел.
– Значит, ты полагаешь, что между фото и исчезновением Колена случилось что-то еще?
– Не знаю. Это возможно. Он выглядел испуганным.
– И ты позволил ему уйти одному?
Я умолк. У Эйр есть исключительный талант тыкать меня носом в мои ошибки. Плохой товарищ и плохой брат, подытожил я.
– Думаешь, все исчезновения связаны? – спросила Эйр.
Я пожал плечами. Почему бы и нет, в конце концов? Слишком много учеников пропало бесследно. Слишком мало беспокоит это профессоров, утешительные речи которых пусты и фальшивы. Слишком много тайн для одной Полночной школы.
Мы затерялись в подземном лабиринте, и я уже начал паниковать, когда, наконец, мы нашли контору консьержа. Слепленная из кирпича и чего попало, она больше походила на мастерскую сумасшедшего инженера. Большую часть пространства занимал верстак – высотой мне до колен, что довольно странно, – на котором были подвешены разнообразные механические руки, складные лупы и заостренные металлические инструменты.
В углу громоздились стеллажи, как в аптеке, на ящиках наклейки: «Винты», «Гайки», «Магниты». Наш консьерж – существо весьма педантичное. За стеллажами он устроил себе логово – дощатую будочку. Сквозь щели между досками виднелось что-то наподобие кровати, покрытой перинами.
Удобно иметь тридцать сантиметров роста. Немного изобретательности – и кухонная кладовка превращается в просторную трехкомнатную квартиру. А уж изобретательности нашему консьержу не занимать, о чем свидетельствует экзоскелет, в который он влез, заметив нас.
Немного металлического скрежета, шум мотора, и, принарядившись, он повернулся к нам:
– Странно видеть вас вдвоем.
Хорошее начало.
– Мы хотим поговорить с Прюн. Пожалуйста, разрешите…
– Она занята.
– Это важно. И займет всего несколько минут.
Выпуклые глаза консьержа потемнели. Усы затрепетали. Уши зашевелились. Улыбка, появившаяся на его физиономии, мне совсем не понравилась. Может быть, стоило кого-то предупредить, прежде чем спускаться под землю?
– Насколько важно?
Эйр с размаху угодила в ловушку.
– Очень!
– Тогда поставьте подпись под вот этим документиком, и вы сможете к ней присоединиться.
Консьерж протянул нам бланк зачисления на внеклассные занятия по хозяйственной части.
– Вы шутите? – возмутилась Эйр.
– Ничуть. Без этого вы отправитесь обратно на уроки, а у меня других дел полно.
Мы с Эйр обменялись долгим-долгим взглядом, каждый не хотел уходить первым. Но мы не ушли, мы подписали эту его дурацкую бумажку.
И теперь мы числимся учениками консьержа.
