Скель взялся за короткие прядки на макушке у Жоэля, а тот уцепился за стол Эйр, подставив ей свою башку, чтобы она могла отогнать своего огонька. Волчица в испуге отшатнулась, соскользнула со стула, обругав меня неизвестно за что, а я удерживал Жоэля за воротник, чтобы он не упал. Не прошло и секунды, как я последовал за ними на пол, увлекаемый весом своего товарища, и зацепился за ножку стола.
Я убью этого огонька.
Когда учительница добралась до нас, злая, как фурия, Эйр корчилась от смеха на полу, череп Жоэля дымился, а я стонал от боли в контуженных ягодицах.
– Довольно! Прекратите же! – рассвирепела учительница. – Убирайтесь в зал для занятий, чтобы вам больше не хотелось смеяться! Прюн! Сопроводите их.
– Когда вам снова понадобится что-то сделать как следует, обращайтесь к блуждающему огоньку! – напыжился Скель.
К моему великому удивлению, Кальцифер заворковал. С каких это пор он перестал бояться большого огонька?
– В следующий раз, когда мне понадобится привести волосы в порядок, я пойду к парикмахеру, – парировал Жоэль.
Вся задняя половина его головы теперь черная как уголь.
– Это я не о тебе. О ней.
Скель указал на Прюн, которая топала за нами.
То, что ее послали нас сопровождать, не удивительно. С самого начала года профессора стали отдавать предпочтение Прюн в качестве курьера. Понятно, что ее брат, работая в администрации, не упускает случая вызвать ее. А может, профессора считают, что, как менее способной, чем другие ученики, ей следует компенсировать этот недостаток чрезмерной услужливостью.
В лучшем случае это несправедливо, в худшем – постыдно.
Прюн шла сразу за нами, и ее огромная тень заслоняла свет в коридоре. Я искоса взглянул на нее и сразу же об этом пожалел: ее словно окружала жутковатая черная пелена. Волосы падали сеткой на лицо, которого я еще никогда не видел полностью, только неясный контур губ, не слишком чистый подбородок и ниже – другой подбородок, более жирный. Все прочее – сплошная тьма. Хотя… где-то там должны же быть глаза, а под ними – нос.
Остается только сообразить, как подойти к вопросу о ссоре с Огюстеном, чтобы не прямо в лоб. Несмотря на то, что думает Эйр, я никого не обвиняю. Я просто хочу понять, что случилось с Сюзель, и надеюсь, что это мне поможет найти и ее, и Колена.
Я все еще раздумывал, как сформулировать свой вопрос, когда Скель снова взял дело в свои руки:
– Итак, что ты сделала с Сюзель?
Я споткнулся на ровном месте и совсем растерялся.
Прюн ничего не ответила…
– Ну-ну, так что ты сделала?
Я словно попал в кошмарный сон. Мне хочется броситься на Скеля, чтобы он заткнулся хотя бы на время!
– Это он про что говорит? – поинтересовался Жоэль.
Новая загвоздка для Симеона, того еще супергероя.
Суставы на пальцах Прюн побелели.
Мне удалось издать один невнятный слог, и Жоэль поглядел на меня в недоумении.
– Ну ладно, в чем смысл шутки? – не унимался он.
– Мы слышали, как ты вчера вечером говорила с братом, – продолжает Скель. – Ну, и о чем говорили? Что он скрывает, твой старший брат? Я…
Я засек момент, когда терпение Прюн лопнуло. Ее живот выступает, голова поникает, корпус сгибается, она вот-вот рухнет. Так бывает, когда сносят дом: опоры прогибаются, потом выпячивается середина, а потом верхние этажи падают на фундамент.
Но нет. Великанша выпрямилась, и я уловил ледяной блеск холодного, как полюс, взгляда. Потом она понеслась.
Так несется к цели шар при игре в кегли.
Мы все полетели вверх тормашками, а ее размытый силуэт уже еле виднелся в глубине коридора. У нее под капотом электромотор, что ли?!
Когда Прюн свернула за угол, я подумал, что дело провалено и мы никогда не сможем ее поймать.
Но тут раздался сильный удар. А за ним – вопли, которые не оставляли сомнений в том, кто та особа, которой по несчастливой случайности довелось оказаться на пути Прюн. Директриса. Жоэль вскочил и ринулся к месту аварии, не дожидаясь, пока мы обсудим маршрут отступления (лично я проголосовал за бегство). А поскольку проявление альтруизма у одного человека вызывает желание делать добро у других, мы рванули за ним, как утята за мамочкой-уткой.
Прюн уже озаботилась подъемом директрисы, рассыпаясь, насколько я понял, в извинениях.
– Ох, я, наверное, поскользнулась, – пробормотала директриса. – Тут была… стена. Я ударилась о стену?
Кончики ушей Прюн, торчащие из массы спутанных волос, отчаянно покраснели. По коридору были рассеяны папки, и мы с Жоэлем ретиво взялись их подбирать. Расходные ведомости, отчет о прибытии гоблинов, бюджетные документы, личные дела учеников. Я заранее пожалел того, кому придется все это потом раскладывать.
Подобрав последнюю бумажку (расчеты поставки таумы гоблинами: 10 гоблинов, 3 сосуда таумы, представительские расходы – 80 персеев, расходы на охрану – 120 персеев), я увидел вычурную красную коробку, которую немедленно узнал, это были шоколадки директрисы.
