– А всю бумагу вы сложите вот на ту кучу, – в пятый раз повторяет консьерж, как будто он посвящает нас в план какой-нибудь военной операции.
Мы киваем, пытаясь не взорваться; у меня в руке плохо уравновешенная тачка, у Эйр – слишком большая метла.
Библиотека все еще в катастрофическом состоянии. Признаюсь: мне хочется плакать при мысли о том, что я должен буду ежедневно приходить сюда и убирать все последующие восемь месяцев.
– Я должен вас покинуть, – сообщает консьерж. – Какие-то идиоты разрисовали стену магазина, не иначе как личи. Вы все поняли?
– Бумагу на кучу бумаги, – повторяю я с ученым видом. – Дерево на кучу дерева, стекло на кучу стекла.
– Хорошо-хорошо, – шипит гоблин, уставившись на меня; он не может определить, смеюсь я над ним или говорю всерьез. – Ну, всем пока. Не напутайте ничего!
Он ушел, посмеиваясь, оставив нас, Эйр и меня… в обществе Прюн.
Полувеликанша собирает обломки досок, даже мелкие, так бережно, что дух захватывает, когда знаешь, на что она способна.
Мы с Эйр, как тонкие стратеги, прямо подходим к ней без всяких тонкостей.
– Привет, Прюн, как у тебя дела?
Тактика неверная. Прюн испугалась и замкнулась, словно устрица. Она подобрала несколько обломков дерева, потом обратилась в бегство. Я пошел за ней и предложил свою тачку:
– Сложи все сюда, так будет быстрее.
– Нет-нет, и так хорошо, – пробормотала она и оттолкнула тачку коленом, словно какую-нибудь простую ветку. А я полетел наземь.
Прюн бросилась мне помогать, чуть не вырвала мне руку, рассыпалась в извинениях, вздумала отряхнуть от пыли мой блейзер, разорвала его, как будто он был из сахарной ваты, запаниковала, дернула вверх, создав вариант костюма для стриптизера, еще сильнее испугалась и сбежала.
Все это заняло менее десяти секунд.
Я стоял столбом, из-под лохмотьев моей куртки торчала любимая футболка, а Эйр хохотала до колик в боку.
– Не вижу, что тут смешного! – рассердился я. – Как можно с ней общаться, если она удирает, как только к ней подойдешь?
– В следующий раз дай мне этим заняться, – предложила Эйр, утерев слезу.
– Ах, ты, наверное, полагаешь, что не так страшна, как я? Ты себя в зеркале-то видела?
Она улыбнулась, по-видимому, восприняв мою критику за комплимент. Чокнутая волчица.
– Нет, я намного страшнее тебя. Но в отличие от вас, господин Суперсобеседник, я с нею уже разговаривала. Можешь похвалиться тем же?
Я умолк, потому что она права. Я никогда не обращался к Прюн, больше двух слов не говорил точно.
– Неважно, что…
Эйр осеклась, вдруг вся напряглась. Я заметил, что даже уши ее шевельнулись под стрижеными волосами.
– Беги! – приказал ей Скель.
В полной растерянности смотрел я, как Эйр, бросив щетку, скрылась за останками одного из шкафов.
– Что это с…
– Симеон!
Дрожь прошибла меня от пяток до корней волос. Я обернулся и понял, что пропал.
– Мамочка?!
Я не успел выпустить из рук тачку, как уже попал в ее объятия.
– Как ты себя чувствуешь? Что происходит? Что ты тут делаешь? Где твоя сестра? И что случилось с твоей одеждой?!
С моей матерью всегда так. Она занимает столько места, что никому другому уже не втиснуться, даже когда она ждет ответа на свои вопросы.
– Я хочу знать, почему мой сын убирает мусор! Я жертвую этой школе целое состояние, а они вас вот так обучают?
– Я не собираю мусор. Я помогаю привести библиотеку в порядок.
– И что с ней стряслось?
– Приходила инугами.
Взгляд матери так потемнел, что я отступил на пару шагов.
– Я уже говорила на эту тему с директрисой, но она упорствует: отказывается отослать эту девчонку.
– Но… это нельзя сделать, никак.
– Так-то оно так. Но если набраться немножко храбрости…
– А как ты здесь оказалась? – спросил я. – Папа говорил, что ты отправилась на сторону Полночи.
Она со вздохом опустилась на стул, предварительно стряхнув с него пыль рукой со многими кольцами.
– Представь себе, нас вызвали по поводу твоих ссор с волчицей. Не знаю, ты очень храбрый или просто идиот, сынок, но я была бы рада, если бы ты перестал переходить ей дорогу. Не беспокойся, я уладила эту проблему с директрисой, и об этой истории не будет упомянуто в твоем личном деле. Но тебе придется и самому постараться, потому что эта старая горгона отказывается исключить волчицу.
Я покачал головой, чувствуя отчаянную неловкость оттого, что Эйр прячется в двух-трех метрах от нас и уйти никак не может.
– А теперь расскажи, что происходит с твоей сестрой.
– Да что же мне рассказывать?
– Можешь, пожалуй, начать с объяснения, почему ты нам соврал, отцу и мне. И почему скрыл от нас драку между твоей сестрой и волчицей.
Я поставил тачку на пол и украдкой глянул в сторону укрытия Эйр.
– Потому что это пустяк, – со вздохом сказал я. – Большое недоразумение с вампиркой из моего класса.
– В твоем классе есть вампирка? – удивилась мать. – Как ее зовут?
– Ноэми.
– Фамилию, Симеон.
– Ван дер Бельюк? Или Беллик?
– Ван дер Брель?
– Да, именно так.
Во взгляде матери на краткий миг появилась задумчивость, потом она покачала головой.
– Семейство воинственное, но с весьма неплохим наследством, если память меня не подводит. Нужно будет пригласить ее на праздники.
Я скривился.
