– Он был возбужден, – проворчал голос, которого я не ожидал услышать при пробуждении.
Эйр разглядывает меня, сидя по-турецки на комоде; руки ее скрещены на груди, брови нахмурены, как обычно, но лоб ее пересекает странная, непривычная складка. Кажется, она встревожена?
Это что-то новое.
Легкая волна паники подхватывает меня:
– Что ты делаешь в нашей комнате?!
Она вздыхает так, что короткая челка взлетает.
– Посмотри получше.
Я огляделся. Со всей очевидностью надо признать: это помещение не наша комната. Я помаленьку начал осознавать реальность, и, хотя рот у меня пересох сильнее, чем кожа на локтях Жоэля, мой мозг крутился, как турбина, набирающая обороты, чтобы вырваться из мутной гущи, в которой он барахтался.
– Это привратницкая? – с удивлением заметил я.
– Надеюсь, что ему не нужен высокий балл по способностям к дедукции.
Я обернулся: совсем рядом со мной стоял консьерж, в кожаном переднике поперек живота, в крохотной маске сварщика, очень забавной; его мех покрывали черные пятна.
Он издал тявкающий звук, видимо, вздохнул, а потом влез в свой доспех. С изумлением наблюдал я, как он поднимается вровень со мной. Надвинув на глаза систему линз, он стал меня осматривать, придерживая за подбородок металлическими пальцами с удивительной деликатностью. Ну прям Оптимус Прайм[22], занимающийся вязанием крючком.
– Хорошо, вроде бы все работает, хотя я уже давно не сталкивался с чарами такой силы. Вы уверены, что докладывать начальству не нужно?
Эйр ответила вместо меня:
– Уверены. Вы ведь не сильно пострадали, мальчики?
Она взглянула на меня так остро, что я почувствовал укол и не стал оспаривать ее мнение. Между тем Жоэль тоже очнулся, и все уладилось.
– Очень хорошо, – проворчал консьерж. – Я вас покину, мне пора открывать магазин. Вы запрете дверь, когда соберетесь уходить, договорились?
Эйр пообещала, и гоблин удалился, лязгая своими адскими механизмами.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась волчица.
Жоэль приподнялся на локтях. Зеленый цвет его левой щеки не говорит мне ни о чем хорошем.
– Я знал, что ты нечисто играешь! Ты нам подкинула дурь?!
Он запахнул блейзер на груди таким стыдливым жестом, что я бы посмеялся, если бы не был так же встревожен.
– Идиот! – вспылила Эйр. – Вы оба были под действием любовных чар.
Я поперхнулся. Жоэль тоже.
– Чего?!
– Любовные чары, притом сильнейшие.
Мы с личем переглянулись.
– Не смотри на меня так! – выкрикнул он. – Это не я!
– До чего же вы бываете глупы, – перебила его Эйр, спрыгнув с комода. – За всем этим стоит Финеас.
– Финеас? – переспросил я.
– Лич? – удивился Жоэль.
Эйр нанесла нам последний удар:
– Вы побежали за ним в столовую, и вы подрались, когда поняли, что обожаете одну и ту же персону.
На этот раз я смутился всерьез. И даже не оттого, что Финеас не девочка; но он толстый увалень, позволяющий себе громко пускать ветры в столовой, придирается ко всему, что движется, да к тому же туп, как табуретка.
– И кто победил? – спросил Жоэль.
Тень улыбки прошла по лицу Эйр.
– Ты.
Ничего себе…
– К счастью, рядом оказалась Прюн, она вас разняла раньше, чем на вас обратили внимание, – продолжала Эйр, указав подбородком на темный угол комнаты.
Я вздрогнул, поняв, что вижу там не стену, а нашу великаншу. В тесной мастерской консьержа она выглядела как солдат Джо, втиснутый в домик Полли Покет[23].
– Она вас притащила сюда, – добавила Эйр. – Мы ведь не знали, когда вы придете в себя.
– Спасибо, Прюн, – обратился я к ней, когда улеглось удивление.
Она содрогнулась всем телом, но промолчала.
– Постойте-ка! Значит, мы… на территории гоблинов, да?!
Мятежный дух Жоэля пробудился, он стал с возмущением оглядываться.
– Ну конечно, – подтвердила Эйр. – Идти сюда было ближе всего.
Жоэль вскочил, как будто хотел свести к минимуму контакт своего тела с окружающими его гоблинскими штучками.
– Может кто-нибудь нам объяснить, зачем и каким образом Финеас нас зачаровал? – спросил я.
Эйр тяжело вздохнула.
– Зачем, не знаю. А каким образом – да при помощи еды.
Я поморщился.
– Маловероятно, я же не ем того, что ест Жоэль.
– Именно так, – обрадовалась Эйр. – Именно поэтому отыскать источник чар было нетрудно.
Я все еще не был готов признать очевидное, но Жоэль воскликнул:
– Шоколад!
– Точно, – подтвердила Эйр.
Мы немного помолчали. Из сказанного следовал вполне очевидный, но сильно смутивший меня вывод, и я не сразу решился сказать:
– Если так… тогда, выходит, сама директриса тоже заколдована?
– Похоже на то, – вздохнула Эйр.
– И это сделал Финеас?! – удивился Жоэль. – Но этот парень глуп, как его собственная пятка! Даже личи, те, которые дружат с моим кузеном, отказываются иметь с ним дело, такой уж он… ну, какой есть.
Я поморщился.
– Тем не менее он сумел сварить чертовски сильное приворотное зелье, – заметила Эйр. – Но это еще не самое странное!
– Вот как? – хихикнул Жоэль. – Финеас, лич-болван, сумевший заколдовать директрису, это не самое странное?
Эйр снова улыбнулась. С ума сойти, дважды за неполных десять минут, да что ж это происходит?
