– Тебе шестьдесят восемь лет? – спросил Жоэль у Эйр. – Серьезно?
– А вы сразу поверили этому болвану? – рассмеялась волчица и сунула своего элементаля под мышку.
Всю дорогу до класса она убеждала нас, что Скель принадлежит к породе троллей. Когда началась лекция Дедекен, мы все приставали к ней с расспросами, пока наконец не поверили, одурев от алхимической теории. Хотя от практики я тоже не особо в восторге.
Когда я уже совсем был готов крепко заснуть, поднявшийся вокруг шорох прогнал дремоту.
– Что стряслось? – пробормотал я.
В переднем ряду упал стол, по классу раздались крики.
– Демон!
Пришла Ханоко.
Спасайся кто может! Почувствовав прилив адреналина, я схватил свой рюкзак, за мною – Эйр и Жоэль, и мы приготовились бежать, но тут один из огромных светильников рухнул с потолка нам под ноги.
– Не шевелитесь, – посоветовала Прюн. – Она пришла к нам.
– Что? – еле выдавил я.
Прюн подняла мой упавший стул, поставила, стряхнула пыль и жестом предложила сесть.
– Не бойтесь, я с вами.
В любом случае, бежать было уже поздно: класс опустел, даже профессорша исчезла, а Ханоко приближалась – темный силуэт, окутанный облачком светляков, вылетевших из останков люстры.
Ростом она была меньше метра, но я взмок так, будто стоял под душем. Ее глаза устремились на Прюн; остановившись, она спросила:
– Кто ты?
– Прюн, – ответила огрица.
– Я знаю, как тебя зовут. Я спросила, кто ты.
С потолка сорвался пласт штукатурки, едва не задев Жоэля. Он прижался ко мне.
– Прекрати это, – потребовала Прюн.
– Что прекратить?
– То, что ты делаешь. Это плохо.
– Я ничего не делаю. Это мой инугами, я его не контролирую. Я только задаю вопросы.
– Тогда прекрати спрашивать.
Прюн встала и подняла Ханоко на высоту своих двух метров.
– Ты хочешь сделать мне больно? – удивилась малютка. Ни страха, ни враждебности в голосе, только глубокое удивление, с оттенком восхищения. Прюн сбавила тон:
– Что? Нет. Но я защищаю своих друзей.
Ханоко оглядела нас одного за другим, и, когда наши взгляды встретились, мне показалось, что земля покачнулась. Она кое в чем внешне похожа на меня: ничего особенного (если не считать ее непоколебимой воли). На лбу несколько прыщиков, глаза миндалевидные, лицо почти круглое, короткая стрижка; моя мать не забыла бы упомянуть несколько явно лишних килограммов.
Но взгляд….
Ее жуткий взгляд!
В глубине глаз Ханоко есть что-то, какая-то древняя и злобная сущность. От ее присутствия у меня заныли зубы, и я не смог удержаться от стона. Но мои сообщники сами были так напуганы, что этого не заметили.
– Я пришла, чтобы отдать тебе вещи, которые ты сложила у меня в комнате, – вдруг сообщила Ханоко и вытащила из своего рюкзачка пакет, завернутый в неожиданно изысканный розовый шелк. – Я не знаю, что это, но было не очень честно прятать его у меня: гоблины не переступали моего порога.
Прюн приняла пакет с искренней улыбкой.
– Спасибо. Ты хорошая.
Брови Ханоко взлетели, и она рассмеялась.
– Ну что же, для меня это ново. Будете мне должны, чудаки из первого «Б».
Она развернулась и вышла из класса.
Только теперь мое дыхание восстановилось. Не знаю, как объяснить, но я чувствовал, что смерть кружила над нами, пока длился этот феерический разговор Ханоко и Прюн.
– Ну хорошо, – заявила Эйр немного дрожащим голосом. – В этом есть и положительный момент: сегодня вечером мы сможем приступить к работе.
Мы договорились собраться в комнате Прюн, где она живет одна. Интересно, сколько же у девочек отдельных комнат?!
Когда мы выходили из класса, Жоэль вдруг ткнул меня локтем в бок.
– Ага, значит, при встрече с демонами ты стонешь, красавчик?
Вот мерзавец!
– На этот раз, надеюсь, все получится.
Эйр потерла лоб, покрытый жемчужинками испарины. Скель, улегшись под котелком для фондю, который мы купили в городе, в течение многих часов усердно раздувал огонь. Первые минут десять это занятие его забавляло, но вскоре ему пришлось разочароваться.
Создание эликсира Полночи – дело чрезвычайно сложное, требуется держать под контролем огонь и температуру на уровне ста градусов.
– Я могу остановиться? – спросил Скель так уныло, что мне стало его жаль.
– Можешь, – подтвердила Эйр.
Скель свернул язычки своего пламени и сполз, как желе, на пол комнаты Прюн, слабо мерцая; он стал похож на светлячка, затерявшегося в ночи.
– Возьми, – сказала Прюн, вынув из кармана пакетик попкорна.
У Скеля не было сил подлететь к ней, и Прюн, опустившись на пол, стала его кормить зернышко за зернышком.
Я разбудил Жоэля, который похрапывал, свернувшись клубочком на одной из незанятых кроватей в комнате Прюн. Она устроила себе ложе, сдвинув две кровати, но, по-моему, оно все же получилось коротковато.
– Вы уже… уже готовуауауааа? – поинтересовался Жоэль, зевая во все горло.
Мы подтвердили этот факт и сами начали неудержимо зевать. Жоэль протер глаза и посмотрел на часы.
– Ух ты, полдня работы? Ну вы даете, ребята!
– Это Эйр все сделала, – справедливости ради уточнил я.
Это правда.
