– Если ты осмелилась ввалиться сюда в грязной одежде, я сейчас окуну тебя головой в воду, чтобы ты там задохнулась! – ответила Китерия. – Мерседес, гони эту цыганку взашей, я тебя прошу. Нет, нет! Не снимайте нас! – обратилась она к фотографам. – Если ты меня сфотографируешь, я заставлю тебя съесть плёнку! – продолжала Китерия, обращаясь к фотографу.
– Успокойтесь, пожалуйста… – пришёл в замешательство фотограф.
– …Вместе с твоим фотоаппаратом!
– Успокойтесь! Прошу вас… – уговаривал её фотограф.
– Кто это сумасшедшая баба? – вмешалась в их диалог Женуина.
– Здравствуйте, сеньора! Вы меня узнаёте? – обратился к ней Дуглас.
– Как же я могу вас забыть?
– Мерседес, может, ты поднимешься с ней наверх и там поговоришь? Там вам никто не помешает! Вам всё-таки лучше поговорить наверху, – сказал, обращаясь к своей невесте, встревоженный Дуглас.
– Нет, Дуглас, не надо… Я поговорю с ней здесь, ладно? Но… если ты так настаиваешь… Идём, пожалуйста.
– Куда ты меня тащишь? Я же не слепая! – возмутилась в свою очередь Женуина.
– Вот сюда, пошли!
– Я не какая-нибудь больная, я всё вижу! – продолжала Женуина.
– Жордан, я тебя прошу, – взмолилась Китерия. – Неужели на это обратили внимание?
– Кажется, нет, – ответил негромко Жордан.
– Неужели теперь в газетах напишут, что эта цыганка ворвалась в мой дом?…
– Нет, нет, там ничего не напишут. Никто ничего не понял, успокойся, Китерия, я тебя прошу.
– Я знаю эту женщину, она заходила к нам в магазин, – вмешалась Розалин.
– Точно, это она. Я слышала, как Дуглас говорил отцу, что она работает дома у Мерседес.
– Она там работает? – удивилась Розалин. – Я впервые слышу, чтобы у Мерседес была служанка. Насколько мне известно, у неё всё домашнее хозяйство висит на матери.
– Кем бы она ни была, но праздник она нам точно испортила? – сказала Оливия.
– Это уж точно, – поддержала её Розалин.
А наверху выясняли отношения мать и дочь.
– Почему ты заставляешь меня говорить тихо?! С какой стати?! Я буду говорить во весь голос: ты сделала из меня посмешище, выставила меня на позор, ты оставила меня в дураках, обвела вокруг пальца! А теперь хочешь, чтобы я не повышала голоса… Считай, тебе ещё повезло, что отсюда слишком далеко до нашего дома. Я Бог знает, о чём успела подумать, пока сюда добежала. Иначе бы…
– Мама, мама! Неужели тебе так хочется сделать меня несчастной? – ласковым голосом обращалась к матери дочь. – Неужели ты ничего не видишь? Тебе так хотелось устроить этот дурацкий ужин в честь моей помолвки, и я не стала тебе перечить. Только ведь это просто абсурд. Я никогда не позволю, чтобы кто-нибудь оттуда, с нашей улицы, появился здесь… Неужели ты не понимаешь, что люди, которых ты здесь видишь, живут совсем в другом мире, к которому теперь принадлежу и я тоже. И я имею право остаться в нём навсегда! Неужели тебе так хочется сломать мне жизнь?!
По лицу Мерседес текли слёзы.
– Я не хочу сломать твою жизнь, доченька. Ты сама решила построить счастье на песке. Только твоя постройка скоро развалится и обрушится тебе на голову. Я твоя мать и обязана наставить тебя на путь истинный. Ты ещё никогда так не заблуждалась, Мерседес! Зачем тебе понадобилось врать? Притворяться богатой, говорить неправду обо мне? Для чего? Скоро всё станет ясно, и тогда тебе будет ещё хуже. Я пойду к ним. Пойду туда прямо сейчас! Позову эту полоумную бабу и этого воспитанного мальчика и объясню им, что ты поступила легкомысленно! И ты тоже пойдёшь со мной и скажешь ему, что обо всём сожалеешь! Всё ему расскажешь! – Женуина сама чуть не плакала.
– Мама, ты не должна туда идти! Если ты это сделаешь, дона Кика пинками выставит нас за дверь!
– Но если ты нужна им только как богатая наследница, тогда будет лучше, если она это сделает. С тебя от этого не убудет. Идём! Ты, наверное, не ставишь меня ни в грош, но я всё-таки твоя мать, – гордо произнесла она. – Женуина Миранда! Уличная торговка! Я бедная и скромная женщина, но у меня хватит на это духа! Пошли!
– Пусти меня, – Мерседес попыталась освободиться от хватки Женуины. – Ты ничего не понимаешь, я в ловушке. Я должна выйти замуж за Дугласа. Но я не могу сказать ему правду, потому что я жду ребёнка. Я должна стать его женой. Это его ребёнок!
– О, Господи! – только и смогла сказать Женуина. – Это невинное существо должно появиться на свет среди такой неразберихи. Я понимаю тебя, Мерседес. И если я окажусь не права, наш Господь Иисус Христос простит меня.
– Что всё это значит, Мерседес? О чём ты так долго говоришь с этой женщиной? – В комнату вошла Китерия.
– Дело в том… что она воспитала меня, потому что моя мать всё время в разъездах. Я обидела её, не пригласив на помолвку.
– И она решила сорвать свою злость здесь?
– Извините, сеньора, я не думала, что так выйдет.
– Тебе нужно спуститься вниз, Мерседес. Это уже становится неприличным. А вы, дорогая, идите на кухню и помогайте горничной. Она даст вам что-нибудь поприличнее из платья, и, пожалуйста, никакого панибратства с гостями, – приказала Китерия.
– Мама, может быть, ты всё-таки пойдёшь домой?
