Чувство вины подзывает новый приступ слез и паники, рука Уэйда мягко ложится на мою, его пальцы сжимают мои в легком прикосновении.
– Со мной случалось и худшее, малышка. Главное, что теперь мы оба в безопасности. – Он проводит большим пальцем по ладони, видя, как мой подбородок дрожит. – Что касается другого твоего вопроса, доктор сказал, что нельзя вмешиваться в естественный ход восстановления процессов памяти, поэтому не уверен, что могу рассказать много. Ты любишь высокие каблуки и яркую помаду, и я, надо сказать, тоже. – Он мягко улыбается, и эта улыбка доходит до уголков его темных глаз. – А еще почему-то обожаешь «Волшебника страны Оз».
Я резко сажусь, и приступ боли раскалывает плечо, а голова начинает кружиться. Уэйд тут же вскакивает, укладывая меня обратно на подушки, его лицо омрачается тенью беспокойства.
– Тебе не стоит делать резких движений.
– Книга, я помню ее. Мама назвала меня в честь героини, мое второе имя…
– Дороти, я знаю, – отвечает Уэйд. – Она стоит на книжной полке у нас дома. Вообще, если признаться, это единственная книга в доме, – его губы снова дергаются в улыбке, а меня так и распирает любопытство.
– Так мы живем вместе? Как давно?
– Недавно. Еще не успели обустроиться, – размыто отвечает он, в очередной раз избегая моего взгляда. – Но встречаемся уже почти два года, а знакомы еще дольше, если учесть тот день, когда ты без предупреждения запрыгнула на мой чл…
Выставляю руку вперед, останавливая предложение.
– Достаточно, я поняла, – быстро выпаливаю, чувствуя, как горит все лицо. – У нас длительные отношения, все ясно.
– Ты такая красивая, когда смущаешься.
Как так вышло, что все мои воспоминания об этом мужчине стерты напрочь? Я не могу взять себя в руки, чтобы реагировать как угодно иначе, чем желанием залезть под одеяло и сгореть заживо. Особенно когда он так решительно рассказывает факты из моей жизни и использует милые интимные прозвища, нежно поглаживая по руке… Стоп.
– Мы ведь помолвлены, верно?
– Ага. – Уэйд выглядит таким счастливым, небрежно восседая в кресле, его рука все еще выписывает хаотичные узоры на тыльной стороне моей ладони.
– Значит, ты сделал предложение, и я сказала «да»?
– Честно говоря, ты разрыдалась от радости, а потом тараторила какую-то белиберду, что это лучший день в твоей жизни, – говорит он без запинки.
– Ну надо же! Очень не похоже на меня, но допустим. Тогда может быть ты знаешь, где сейчас мое кольцо, дорогой жених?
Она смотрит на меня своими бездонными синими глазами, хлопая длинными ресницами, и я наконец осознаю масштабы передряги, в которую себя втянул. Не потому, что не продумал все до мельчайших деталей, а потому, что впервые увидев ее без масок и косметики, был сокрушен и ослеплен совершенством. И вот теперь мысль о том, что Ремеди перетрет мои яйца в порошок, когда узнает, что я солгал, медленно просачивается в мозг, приводя в ступор. Она вполне способна на подобное дерьмо, если бы вспомнила, что умеет надирать задницы.
– Наверно, врачи сняли перед тем, как проводить процедуры, я попрошу проверить твои личные вещи. – Вскакиваю с места и быстро, пока она не успела ударить меня кулаком в нос, целую ее в щеку, после чего выбегаю из палаты, судорожно перебирая варианты решения моей проблемы.
Из всех суперсложных заданий, требующих большого ума, это, пожалуй, самое трудное. И если я облажаюсь, моя ложь вскроется. Конечно, тот факт, что Ремеди сама чертова лгунья, немного меняет дело, но не меняет того, что гигантский комок вранья с каждой секундой только растет, однажды это может разрушить все, включая наше нестабильное равновесие.
Ругаюсь вслух, спеша к выходу из клиники, мне нужно успеть попасть в ювелирный магазин до закрытия, а потом вернуться назад и желательно уложиться в двадцать минут. Найдя нужный адрес, собираюсь запрыгнуть на мотоцикл…
– Дерьмо! – Пинаю парковочный конус, осознавая, что мой запасной байк остался на стройплощадке, а угон машин медперсонала может стоить кому-то жизни. – Будь я проклят, если эта женщина не сделает меня психически ненормальным. Эй ты, мне нужна машина! – Подходя к охраннику у входа, я собираюсь позвонить Линку, но пока транспорт доставят сюда, пройдет долбаная вечность.
– Простите, сэр, все экипажи работают в полную силу, внедорожник охраны сейчас патрулирует прилегающую территорию.
– Какой гребаный смысл быть у руля всего этого, если я даже не могу одолжить чертову тачку, – бубню себе под нос, как раз замечая проезжающего мимо курьера. Его велосипед почти подростковый, но между альтернативой пробежать десять кварталов на своих двоих и этим я определенно выбираю второе.
Перебегаю парковку, отрезая парню путь к перекрестку, он собирается объехать меня, выглядя перепуганным до смерти.
– Привет, дружище! Я не собираюсь тебя грабить. Как думаешь, сколько стоит твой велик? – Он только хлопает на меня глазами, разинув рот, и не издает ни звука. – Я хочу купить твой велосипед, понимаешь?
