К началу сентября восставшие находились в критической ситуации. В их руках осталось пять небольших изолированных районов, затем три. Уже с конца августа отмечалось снижение боевого духа повстанцев и определенная деморализация, которую пытались преодолеть «суровой дисциплиной». Взятые в гитлеровский плен повстанцы свидетельствовали, что неоднократно видели «как расстреливали солдат АК за то, что они отказывались принимать дальнейшее участие в безнадежной борьбе». Менялись и настроения гражданского населения. Как отмечало командование АК, население, первоначально благожелательное или нейтральное к восставшим, постепенно теряло терпение, становилось все более враждебным. В городе встала проблема выживания, не было медикаментов для раненых, света, воды. Все меньше оставалось продовольствия, съели всех лошадей, собак и птиц. Наступал голод. По показаниям свидетелей, повстанцы несли большие потери, вызванные инфекционными заболеваниями. Значительная часть варшавян пришла к убеждению, что «лондонское правительство» следует отправить в отставку, считало поднятое восстание преступлением, обвиняло западных союзников в бездействии[659].
9 сентября Бур-Коморовский, считая, что 50 % аковцев против капитуляции, тем не менее, с согласия Янковского, главы правительства в стране, решил капитулировать, возложив ответственность за поражение на Россию, которая «не помогла». Мнения его подчиненных были различны. Генерал А. Хрущель предлагал связаться с генералом М. Роля-Жимерским и установить с ним лояльное сотрудничество. Бур не соглашался сделать этот шаг.
Одновременно с созданием советского Магнушевского плацдарма и операциями 1-го Белорусского фронта в середине сентября на левом берегу Вислы войска 2-го и 3-го Белорусских фронтов севернее Варшавы вплотную подошли к границам Восточной Пруссии. Наступательные действия советских войск на время прервали имевшие место переговоры командования АК с немцами о капитуляции, возродили определенные ожидания у горожан. Появилась надежда на прямую помощь с Востока, а значит и на возможность продолжения борьбы.
Негативное отношение Сталина к восстанию в Варшаве к этому времени изменилось. Советский лидер убедился, что антисоветский замысел восстания обернулся длительной и самоотверженной антигитлеровской борьбой повстанцев. В то же время в Москву шли послания У. Черчилля, который отказывался посылать британские самолеты с помощью для Варшавы из-за больших потерь и просил, чтобы туда летали советские пилоты. Сталин согласился оказывать варшавянам помощь, сбрасывая с воздуха оружие и продовольствие. 9 сентября он разрешил летавшим на Варшаву самолетам союзников приземляться в советском тылу. Кроме того, Красная Армия к этому времени обеспечила ближайшую геополитическую цель советского руководства на Балканах: перешли на сторону СССР Румыния и Болгария. Советские части вошли в Бухарест, освободили Софию. Одновременно была решена и важная военно-оперативная задача: вермахт потерял единственный, румынский, источник натурального бензина для боевой техники, что ограничивало его наступательные возможности{211}.
С такими переменами на советско-германском фронте хронологически совпала интенсивная советская помощь борющейся Варшаве. В сентябре 1944 г. она выражалась в разных формах: уничтожались самолеты люфтваффе в небе над городом, подавлялись немецкие огневые точки на земле, передавались повстанцам разведданные, сбрасывались оружие, радиостанции, медикаменты, продовольствие. Советские летчики совершили 4821 самолетовылет в район Варшавы, из них 2435 для сброса грузов, 100 для подавления средств гитлеровских ПВО, 1361 для бомбометания и обстрела войск противника по просьбам повстанцев. 925 вылетов имели целью прикрытие районов, занятых повстанцами, и разведку в их интересах. Самолеты По-2 были специально переоборудованы для сбрасывания грузов, которые производились без парашютов, с минимальной высоты в 100–150 м, в основном «под заказ» повстанцев. «Производимые нами сбрасывания грузов самолетами ПО-2, – информировал Ставку Рокоссовский, – в подавляющем большинстве попадают по назначению, что подтверждают все, вышедшие из Варшавы, и наша агентура»[660]. Почти треть вылетов совершил полк ночных бомбардировщиков 1-й Польской армии Войска Польского.
