Меньше везло пилотам самолетов союзников, которые проходили над Варшавой на большой высоте. По разным оценкам, эффективность английских сбросов с высоты 4,5–5 км не превышала 35–54 %, американских с тех же высот – 20 %. Общий вес английских грузов составлял от 52 до 88 т. Командование 1-го Белорусского фронта доносило 20 и 21 сентября 1944 г. Сталину, что большинство грузов, сброшенных самолетами союзников в августе, попало к немцам, «ввиду их сбрасывания с большой высоты», что единожды, 18 сентября, 100 американских «летающих крепостей» с высоты 4500 м сбросили 1284 грузов, из них лишь 228 попало к повстанцам, «абсолютное большинства опустилось не в районах, занятых повстанцами, а в расположении немцев, а отдельные в расположении наших войск, в 40 км от Варшавы»[661].
Данные о грузах, сброшенных авиацией всех союзников, существенно расходятся, а порой и фальсифицируются. По учету полученных грузов, сделанному 30 сентября 1944 г. командованием АК, советские самолеты доставили 150 т оружия и боеприпасов, английские 86 т, американские 16 т{212}. Главной помощью повстанцам были боевые действия советских войск на ближайших к Варшаве участках фронта. Попытка прямого форсирования Вислы в черте города в середине сентября и непосредственного объединения с повстанцами, несмотря на колоссальные жертвы, не удавалась. Закрепиться на левом берегу советские войска смогли только в Чернякове, где взяли Вислу под свой контроль. Но и этот плацдарм не удержали. В битве за плацдармы на левом берегу Вислы потери 1-й Польской армии убитыми и ранеными составили 2276 (87 %), из них безвозвратные (убитые и пропавшие) – 1987 солдат и офицеров. Невредимыми вернулись только 138 человек. Наступление на правобережную часть Варшавы – Прагу завершилось ее взятием 14 сентября. Первыми в город вошли части 1-й Польской пехотной дивизии и 1-я Польская танковая бригада{213}. Предоставить эту честь полякам Сталин обещал еще в 1941 г., говорил об этом в 1942 и 1943 гг. Советская сторона немедленно и безвозмездно предоставила населению Праги 10 тыс. т муки[662].
В ходе Варшавского восстания было наконец достигнуто боевое взаимодействие АК с АЛ и другими военными формированиями. Левые силы (коммунисты, социалисты, людовцы), в политических планах которых восстание не значилось, присоединились к нему, движимые патриотизмом, ненавистью к гитлеровцам и желанием бороться с ними. 2 августа «тройка» из руководящего актива ППР, А. Ковальский, 3. Клишко и X. Козловская, оставшиеся в Варшаве перед уходом ЦК ППР и КРН на территорию освобожденной «люблинской» Польши, приняла решение о присоединении ППР и отрядов Армии Людовой к антигитлеровскому восстанию на условиях организационно-политической автономии. Общим было признано оперативное командование АК. Фактически бойцы АЛ, которых в городе было 1800 и в Праге 600 человек, включились в борьбу уже 1 августа. Если в боевых сражениях повстанцы были едины, то по политическим позициям, оценкам действий правительства, отношению к ПКНО они существенно различались и оставались разобщенными. Политическое руководство «подпольного государства» и командование АК, выражавшие настроения большинства населения, вовсе не изменили крайне отрицательного отношения к тем, кого они называли коммунистами, и к ПКНО в Люблине{214}. В связи с оперативным взаимодействием отрядов АК с ГЛ командование АК распространило инструкцию своим бойцам: «Отношение к ППР: 1) не раздражать, лавировать, не провоцировать; 2) если будут выступать агрессивно в отношении нас, ликвидировать»[663].
Между тем под влиянием неудачного развития событий в Варшаве и слабой военной и политической помощи главной союзницы – Великобритании нарастали перемены в отношении варшавян к правительству, росло влияние левых и леворадикальных сил, укреплялась тенденция к их объединению. На сторону ППР перешли все левые социалисты и так называемая Централизация – политическое объединение, созданное РППС и представлявшее интересы и позиции части средних слоев города. Оформилось общее военное командование АЛ, ПАЛ и Корпуса безопасности, отделившегося от АК. Вышедшим из подполья структурам «подпольного государства» было противопоставлено учрежденное 26 сентября в Варшаве по инициативе ППР Демократическое повстанческое соглашение, которое признало КРН и ПКНО. Таким образом, в восставшей Варшаве возник альтернативный РЕН и КРМ политический центр[664]. В тот же день, 26 сентября, официальная газета Делегатуры «Жечьпосполита Польска» опубликовала редакционную статью, где говорилось о принятии к сведению создания ПКНО и его вооруженных сил в составе Красной Армии, выражалось согласие на переговоры с ПКНО и на широкое соглашение с СССР. Одновременно, правда, выдвигалось требование, чтобы ПКНО понял, что его программа и методы действия находятся «далеко за границами демократического соглашения», и чтобы Комитет, соответственно, ревизовал свои позиции. Такое требование было неприемлемо для левых сил.
