По идейно-политической ориентации сторонников, по социальному составу ПСЛ утратило крестьянскую, людовскую «чистоту» рядов, которая была свойственна этому демократическому движению с момента его зарождения. В политике руководства интересы крестьянства, отраженные в идеологических постулатах движения, логикой политического процесса смещались на периферию. Теперь гетерогенная, «сборная» партия создавалась для решения конкретной задачи – объединенными усилиями всех противников ППР принудить коммунистов уступить власть. Сформулировав цель, ПСЛ приготовилось к завоеванию парламента в ситуации, когда намерения партии соответствовали массовым настроениям. Поскольку партия занимала в структурах управления страной позиции, недостаточные для реального противостояния ППР с помощью властного ресурса, ее руководство полагалось на массовое доверие к Миколайчику и совпадение промежуточной цели (выиграть выборы в сейм) для многих групп его сторонников, имевших различные стратегические интересы. Кроме того в ПСЛ рассчитывали, что «польский вопрос, как и в предыдущие два года, будет омрачать отношения СССР, Великобритании и США», и западные державы продолжат требовать от Сталина, заинтересованного в спокойствии в Варшаве, скорейшего проведения выборов в Польше. Такое спокойствие, как убеждал 3 сентября 1946 г. Керник Молотова, может «предложить» и обеспечить лишь ПСЛ, получив большинство на выборах и став властью[776].
Такова была политическая логика лидеров партии, но реальная ситуация оказывалась сложнее. В ПСЛ не принимали в расчет опыт свободных выборов в Венгрии осенью 1945 г., где победа оппозиции обернулась ее поражением, и стало ясно, что в странах советской сферы влияния успех был возможен только с согласия Москвы. От руководства ПСЛ требовались гибкие политические действия, которые не противоречили бы социально-экономическим преобразованиям, проводившимся под руководством коммунистов, и не задевали интересы СССР. Однако ПСЛ избирало курс на конфронтацию с коммунистами, а значит и с советской стороной.
Непримиримую позицию заняло ПСЛ в отношении Манифеста ПКНО, отмены Конституции 1935 г., нарушения гражданских демократических свобод, гарантированных Конституцией 1921 г., судеб участников недавнего антигитлеровского сопротивления, продолживших подпольную борьбу с новой властью. Руководство ПСЛ немедленно противопоставило себя ППР по крайне болезненной для большинства населения проблеме – зависимости Польши от СССР. Искомый результат в борьбе с рабочими партиями могла дать предметная критика советско-польских отношений, фактов ограничения Москвой суверенитета страны. Раздавались требования возвратить Польше Львов и Вильно, критиковались как непаритетные экономические отношения с СССР. Декларируя принцип добрососедских отношений, ПСЛ протестовало против политического контроля Москвы, выражавшегося в нахождении 300-тысячной группировки советских войск (СГВ){283}, против советских офицеров в штате Войска Польского, против внутренних войск НКВД и советников НКВД-МГБ СССР в польской госбезопасности. Эти «против» собирали одобряющие многочисленные голоса тех, кто был убежден, что Миколайчик добьется независимости от СССР, вырвет Польшу из сферы советского влияния и тем самым решит, как тогда казалось, все или почти все внутренние проблемы.
Разоблачительная риторика позиционировала ПСЛ в глазах ППР и Москвы как антисоветскую силу, дезавуировала звучавшее одновременно осуждение антисоветских настроений. Заверения лидеров ПСЛ в их лояльности к СССР и отсутствии связей с подпольем не принимали на веру ни сторонники этой партии, ни ППР, ни советское руководство. Для Сталина «подлинным» оставался Миколайчик военного времени, отвергнувший советские условия урегулирования отношений двух стран.
В обстановке организационного укрепления ПСЛ, под воздействием подпольной пропаганды и инструкций «лондонского» правительства в обществе формировалась оценка итогов войны как поражения страны и народа{284}. Вступление в Польшу Красной Армии, присутствие СГВ, действия войск НКВД воспринимались поляками нередко как свидетельства советской оккупации{285}. Ялта, Май 1945 г., Потсдам многим виделись символами поражения Польши и предательства польскими коммунистами ее интересов: установление границы по «линии Керзона» перечеркивало военную и моральную победу 1920 г. над Советской Россией. Потеря Львова и Вильно, этих опорных польских городов в восточных кресах II Республики, считалась крушением ягеллонской национальной идеи державной Польши, призванной в новых условиях исполнять роль барьера, отделять и защищать цивилизованную Европу от натиска большевизма. Москва и только она, а вовсе не бескомпромиссная и недальновидная политика правительства в эмиграции, назначалась виновницей всего происшедшего.
