Оформление ПСЛ, поглощение ею организаций СЛ и наполнение ППС выходившими из подполья членами ППС-ВРН вызвали колебания среди социалистов и осложнения в отношениях двух рабочих партий. На конгрессе ППС, состоявшемся в конце июня 1945 г., руководству удалось сдержать давление «центристов», направленное на дистанцирование отППР. Лидерами партии остались Ю. Циранкевич и С. Швальбе. Победили левые, но и они высказывались за партнерство и равноправие с ППР. Свидетельством «подвижки» партии к «центру» был состав ее руководства, куда входили представители «центра» (Б. Дробнер, Р. Обрончка, А. Курылович, Э. Осубка-Моравский). В. Гомулка, выступавший на конгрессе, убеждал социалистов в необходимости сохранять сотрудничество рабочих партий, говорил о перспективе их объединения, объяснял заинтересованность Польши в союзных отношениях с СССР. «Конгресс признал необходимость в переходный период революционных методов борьбы с вооруженным подпольем и при реализации коренных социальных реформ», но, подчеркивает польский историк А. Верблян, акцентировал «позднейшую роль ППС, прежде всего в укреплении принципов политической и экономической демократии»[780].
Ситуация в ППС летом 1945 г., когда решался вопрос о вступлении бывших членов и руководства ВРН в ППС, вызывала немалые опасения коммунистов. Они располагали информацией о том, что «многие активисты ВРН вышли из подполья, формально принадлежат к ППС, но ведут антиправительственную деятельность, оставаясь при этом в нелегальной ВРН, где занимают руководящие посты». Состоявшиеся переговоры между представителями ППС (Э. Осубка-Моравский, С. Швальбе, Г. Свентковский) и представителями ППС-ВРН во главе с 3. Жулавским не дали результатов, так как последние выдвигали такие требования, за которыми следовало отстранение сторонников взаимодействия с коммунистами от участия в руководстве партией. Не принимала ППС и позиции коммунистов, которые, по словам Гомулки, чтобы «не отдать "лондонцам" монополию [руководить] людовцами», сохранили слабое СЛ в политической системе, и тем не допустили единоличного представления группой Миколайчика старейшего демократического движения в стране. ППР не поддержала и предложения социалистов создать третью крестьянскую партию. Правда, вскоре коммунисты добились успеха в принципиально важном вопросе: ППС дала согласие на блокирование с ними при подготовке выборов в сейм[781].
Весь «набор» разногласий с социалистами в ППР расценивали как «центристские колебания в ППС, вызванные ростом влияния ВРН внутри партии, и воздействием международной ситуации»: имелись в виду прогрессировавшие тогда сложности отношений внутри «большой тройки». Коммунисты усматривали опасность разрушения единства действий рабочих партий и рабоче-крестьянского союза. Это порождало нараставшее недоверие к социалистам{291}. На пленуме ЦК в октябре 1945 г. Гомулка высказывал опасения, что перехват «центристами» руководства ППС может «создать, по меньшей мере, теоретически, возможность блока ППС – ПСЛ». Правда, основное внимание пленум уделил тактике в отношении ПСЛ. В качестве контрмеры первый секретарь предлагал партийцам принуждение ПСЛ к участию в непопулярных акциях правительства, таких, например, как сбор сельскохозяйственных поставок. Ставилась задача организации внутренней фронды в ПСЛ. «Все усилия партии, – по словам Гомулки, – надо направить на разоблачение реакционности ПСЛ, на отрыв от него демократических элементов». Речь шла о тех деятелях ПСЛ, которые полагали, что конфронтация с коммунистами опасна для судьбы их партии, и склонялись к поиску компромиссных решений. ЦК ППР счел возможным применять против «реакционных элементов» в ПСЛ методы подавления и административного воздействия, с тем чтобы не позволить «реакционным фашистским бандам… исполнять роль службы безопасности для оппозиции»[782]. Это решение пленума фактически санкционировало использование органами госбезопасности репрессий против активных деятелей ПСЛ.
