– Колдуэлл тот еще манипулятор. Он знал, какие струны задеть, чтобы меня убедить. Говорил, что это никакой не обман, ведь я и без того превосходная танцовщица. Я просто смогу в полной мере показать свой природный талант другим, избавившись от неловкости и скованности на сцене, неуверенности и недостатка мастерства. Говорил, что я лишь уравняю шансы со своими соперницами, которые тоже претендуют на звание солистки труппы… И только потом, многие месяцы спустя, я поняла, что таким нехитрым способом Колдуэлл ловит на крючок чуть ли не каждую танцовщицу своего клуба. Хотя потом многие остаются в «Дурмане» добровольно. Их сложно винить: легкие деньги, восхищение и любовь публики… даже если ты просто извиваешься на сцене, не вкладывая в танец душу. Ты просто используешь дарованные нашей древней кровью гипнотические чары, а получаешь то, о чем всегда мечтала. Но я… я хотела, чтобы меня любили не за то, что я вейла, а за то, что, танцуя, я отдаю частицу своей души.
Ник помолчал, размышляя. Илэйн не могла использовать гипнотические чары в каждом танце, иначе кто-то из окружающих (или некстати попавшаяся ищейка) почувствовал бы исходящую от нее тэну и доложил Трибуналу. А вот чары, которыми ее обеспечил Леон Колдуэлл, наверняка были многослойны и содержали развеивающую тэну энергию, весьма сложную в обращении. Выходит, у Колдуэлла были свои, прикормленные колдуны, которые не просто поставляли ему готовые чары, но и создавали уникальные для особых клиентов. Несложно представить, какая власть была в руках хозяина «Дурмана».
Брошенная Илэйн фраза подтверждала и слова сивиллы Аннет: вейлы действительно использовали запрещенные ментальные чары на нижнем, скрытом в Пропасти, этаже.
– Поначалу дела и впрямь пошли на лад, – продолжала меж тем Илэйн. – Чары подействовали, я стала солисткой, даже гастролировала по провинции. Я отдала Колдуэллу деньги за чары, переехала в хороший район…
Вспомнились слова Колдуэлла о том, что в деньгах он не нуждается. Или тогда были другие времена, или же у теневого дельца для Илэйн был приготовлен особый план.
– Это была хорошая пора… – с печальной улыбкой сказала вейла. – А потом… я влюбилась. И влюбилась безответно. В танцора нашей труппы, который был так близко от меня… и так далеко. Он меня не замечал – он любил другую. Я могла бы применить к нему свои чары, но беда в том, что они не действовали постоянно. Да, какое-то время он не сводил бы с меня глаз и ходил за мной по пятам, но, рано или поздно, действие чар закончилось бы. А использовать их постоянно я, разумеется, не могла – из-за рыскающих по Кенгьюбери ищеек. Я не могла разрушить свою жизнь ради любви, потерять все, чего так долго добивалась. – Илэйн повернулась в профиль, кинув отрешенный взгляд вдаль, сквозь приоткрытое окно. – Мне нужно было другое решение… более могущественная и долговечная сила.
– И тогда вы снова обратились к Колдуэллу. Снова прибегли к его «безопасным» чарам, не оставляющим за собой следа из тэны.
– Верно, – усмехнулась она. Легко вскочила на подоконник, чтобы устроиться на нем, грациозно положив ногу на ногу. Откинулась спиной на стекло, позволяя ветру из приоткрытой ставни играть с волосами. – Я попросила у Колдуэлла приворот. Я правда ему доверяла. Он ведь помог мне наладить жизнь, помог тогда, когда я отчаянно в этом нуждалась. И я действительно верила, что и в этот раз все обойдется.
– Не обошлось?
Ник смотрел на Илэйн, такую молодую, но уже искушенную. Она – лишь одна из многих девушек, погнавшихся за красивой жизнью, которую, как они думали, могла даровать им магия, и угодивших в ее капкан. Глаза вейлы больше не были наивными и доверчивыми. В них застыла горечь.
– Не обошлось. Я сразу поняла: что-то пошло не так. Мало того, что он, – Илэйн по-прежнему избегала называть имя возлюбленного, – так и не ответил мне взаимностью, но он еще и… заболел. Сначала это не казалось мне удивительным – он обычный человек, без толики уникального дара. Но потом… он буквально таял на глазах. Не мог больше танцевать, ушел из труппы, перестал выходить из дома. Мы навещали его, конечно, и с каждым разом он выглядел все хуже. Типичный мужчина: махал на это рукой, пока не стало поздно. Врачи, к которым он начал обращаться, лишь недоуменно пожимали плечами. Тогда мы всей труппой скинулись на прием у целительницы. Брала она дорого, но у нее, говорили, золотые руки и наметанный глаз.
– И что увидела целительница? – заинтересовался Ник.