– Правду, – устало обронила Илэйн. – Неумелый и очень опасный для жизни приворот. Тогда-то и начались проблемы. Все в труппе знали, что я в него влюблена. Когда целительница говорила, я чувствовала на себе их взгляды. Обличительные, осуждающие, даже презрительные. Ведь я обратилась к полуночным чарам, да еще и обрекла того, кого любила, на настоящие мучения. К счастью, целительница сумела ему помочь – аккуратно расплела чары и вдохнула в него силы. Он начал поправляться… а за мной пришли. Должно быть, кто-то из труппы нажаловался Трибуналу. Может, это была его девушка, а может, кто-то из тех, кто хотел занять мое место. Правды я уже не узнаю, да она мне и не нужна. Свое наказание я заслужила.
Илэйн замолчала, кусая губы. По ее напряженному взгляду Ник понял, что она едва сдерживается, чтобы снова не заплакать. Показавшаяся было наружу тигрица вновь спряталась в теле трепетной лани.
– Главное, я оказалась в шаге от тюрьмы. На суде про Колдуэлла я ничего не рассказала…
– Верное решение, – кивнул Ник. – Этим вы бы только усугубили дело.
– И я так подумала. Жаль только, что умные мысли иногда приходят в голову слишком поздно… Наверное, на суде мне помогло то, что я – вейла… или мне просто попался хороший судья. Я наплела что-то про чары моей покойной матушки. При этом старательно избегала слова «приворот» – любовные чары, сдобренные вейльской магией, и не иначе. Судя по всему, Трибунал понял, что неправильный приворот я, влюбленная дурочка, сделала без всякого злого умысла – просто по незнанию и по собственной глупости. Суд постановил меня отпустить, но штраф мне выписали такой, что я за голову схватилась.
Илэйн и вправду повезло. Отношение Трибунала к существам древней крови однозначно хорошим не назовешь. Вейлам повезло иметь прекрасную, гипнотическую личину, которую и прятать-то грех. А вот глейстиг с их козлиными ногами и бааван-ши с оленьими копытцами заставляли принимать куда более привычную человеческому глазу личину, пряча остальное под вуалью иллюзии. Не говоря уже о том, что на какие-то серьезные должности существа древней крови могли не рассчитывать. В высших кругах им попросту не доверяли.
– Когда правда открылась, я вернула труппе те деньги, что они заплатили целительнице, ведь случившееся – только моя вина, и ничья больше. А тут еще штраф… Я была обязана выплатить крупную сумму единовременно, и еще каждый месяц выплачивать меньшую… жертве моего приворота – моральную компенсацию и оплату услуг целителей и врачей. Не знаю, так ли все было серьезно или его любимая постаралась… Она и без того девушка с характером, а после всего случившегося она меня просто возненавидела, – Илэйн вздохнула. – Любая бы на ее месте возненавидела. Работу я, разумеется, потеряла – испортились отношения с ребятами, да и видеть меня там больше не хотели. Боялись, что я применю вейльскую магию и навлеку на всю труппу серьезные проблемы. Я пыталась объяснить, что никогда бы так не поступила, но…
– Но тому, кто прилюдно ошибся хоть однажды, уже не верят, – закончил Ник.
Илэйн наградила его долгим внимательным взглядом. Медленно кивнула.
– Я же говорила, какой была дурой тогда? Так вот, это еще не конец. Когда я оказалась на мели, со мной вдруг связался Леон Колдуэлл. Я, конечно, на него накричала, красочно рассказала, куда привели меня его дурацкие чары… Тогда я еще не догадывалась, что Колдуэлл специально дал мне испорченный приворот. Он знал, какую цепь событий запустит один-единственный неверный шаг. Знал, что я попадусь на крючок так же легко, как и все остальные. Колдуэлл вообще превосходный рыболов. – Вейла невесело усмехнулась. – В общем, он прикинулся добрым дядюшкой, сказал, как ему безумно жаль, что он меня так подставил. Одолжил денег…
– И ты приняла?
– Говорю же – дура. Еще и радовалась, как удачно все обернулось. Колдуэлл сказал: когда сможешь, тогда и вернешь. А через два месяца объявился и потребовал эту же сумму, да еще и с процентами. И доказать ничего не докажешь… А кому доказывать? Трибуналу? Департаменту? Для них я, вейла, потенциальная отступница. А Колдуэлл… Он – преуспевающий бизнесмен и филантроп и, по слухам, закадычный друг мэра. Он всегда умел пускать пыль в глаза.
– И когда ты не смогла вернуть ему долг, Колдуэлл предложил тебе работу в «Дурмане»?
– Клуб тогда только открывался, – кивнув, сказала Илэйн. – Народ шептался, что он закроется, едва Колдуэлл устроит вечеринку по случаю открытия – в Кенгьюбери и без того полно подобных мест. Но он сумел отыскать лазейку. Хитрая же сволочь! Никто до него не додумался нанимать в танцовщицы вейл. Нас недолюбливают, я знаю. А он…
– Значит, у Колдуэлла есть связи не только в мэрии города, но и в Пропасти, – задумчиво сказал Ник.