Ямы встретили его настороженной тишиной… и вполне отчетливым недружелюбием местных обитателей. Ник отыскал дом, изображенный на спектрографии Девина Хьюза, и, избрав его в качестве ориентира, обошел все рядом стоящие дома. Одни двери закрывали прямо перед его носом, другие не открывали вовсе. Часть опрошенных отделывались расплывчатыми ответами, другая не отвечала совсем.
Ник не мог опрашивать жителей без пальто с нашивкой, выдающего в нем старшего агента, но это был тот самый случай, когда его статус только мешал. В Ямах законников не жаловали даже те, кто не скрывался здесь от правосудия, а жил в трущобах лишь потому, что жить было негде.
То ли стадное чувство страха и настороженности, то ли верность принципу, который недавно озвучила сивилла Аннет Брин. Потопишь ты – потопят и тебя.
Как бы то ни было, откровенничать с Ником никто не спешил. Не желая сдаваться, он продолжал обходить дома и сам не заметил, как добрался до самого края Ям. За городской чертой раскинулась пустошь. Пару веков назад здесь, наверное, еще пролегали дороги. С появлением междугородних портал-зеркал исчезли и запряженные лошадьми экипажи, и поезда, а с ними – путешествия по Ирландии, которые могли занимать даже несколько дней.
Пустошь, впрочем, оказалась не безлюдной. Возле железной бочки, в которой, судя по всему, ночами горел огонь, сгрудились юные оборванцы. Бритые и патлатые, в одежде, которая уже не годилась даже для штопки – только на выброс, они таращили на Ника запавшие глаза.
Детей Ям называли крысенышами. Да что там, они сами так себя называли. Большая часть из них – отпрыски пойманных Трибуналом отступников, или не желавшие отправляться в приюты, или сбежавшие из них. В Кенгьюбери (то есть за пределами Ям) места им отчего-то не находилось. Их место здесь, оно воплощено в этой странной дружбе или даже братстве, в булке хлеба, разделенной на шестерых, в сколоченных наспех бандах, в дележке денег, украденных во время рейдов
Выжил бы здесь Ник, этакий хороший и домашний мальчик, сложись его жизнь иначе? Он не знал.
Часть крысенышей бросилась врассыпную. А у Ника при взгляде на болезненно худые фигуры в голове созрел план.
– Не бегите, – негромко, но веско сказал он. – Я заплачу вам за информацию. Хватит на сытный обед. Всем вам.
Еще одно безусловное нарушение правил, но, пожалуй, самое невинное из прочих. В конце концов, в информаторах у Ника числились полноценные полуночные колдуны. Узнай об этом отец, его бы хватил удар. Ведь его сын, агент Департамента, своими действиями поощрял преступников и дальше преступать закон.
«Я – не мой отец».
И чем дольше Ник служил в Департаменте, тем очевиднее это становилось. Но почему-то не получалось полностью свыкнуться с этой мыслью. Примириться с правдой, какой бы она ни была. Эта мысль, это неизбежное осознание застряло в его голове, словно заноза.
На одних беспризорников слово «обед» подействовало, словно заклинание. Чувство самосохранения других оказалось сильнее голода и желания заработать. Однако Нику хватило и тех, кто остался.
Четверо… нет, не крысенышей… скорее, волчат. Вытянувшиеся лица, сощуренные глаза, полные подозрения взгляды. Ник вынул из кармана кошелек, поднял руку с зажатой между пальцами купюрой. Следом, будто фокусник, достающий из рукава платок за платком, выудил на свет спектрографию.
– Знаете эту девушку?
Двое беспризорников двинулись к нему. Один опасливо, другой – с неким вызовом во взгляде. При том, что в кобуре Ника виднелся револьвер.
– Ангел, – уверенно сказал один из крысенышей. – Точно она. Я ее по волосам узнал. У нее красивые волосы.
Он тут же смутился.
– И прикид ее, – поддакнул второй.
Ник удостоверился, что показал им верную спектрографию – ту, на которой незнакомка была без крыльев.
– Вы же понимаете, что ангелов не существует? – осторожно поинтересовался он.
Беспризорники прыснули со смеху.
– Зовет она себя так.
– И порта… э-э-э… татуировка у нее во всю спину, – со знанием дела сказал крысеныш, который восхищался волосами девушки со снимка.
А он, вероятно, очень даже неплохо ее знал.
– Тату ангела?
Крысеныш закатил глаза.
– Крыльев. Потому она так себя и зовет.
«Любопытно. Даже очень любопытно».
– А настоящее имя у Ангела есть?
Крысеныши переглянулись и вразнобой пожали плечами. Наверное, в подобных стаях (хотя незнакомка, безусловно, была старше них) имена не в чести. А вот прозвища…
– Вы знаете, где я могу ее найти?
Один из беспризорников открыл было рот, чтобы что-то сказать. Не успел – второй, юный поклонник Ангела, весьма красноречиво наступил ему на ногу. Вскинул на Ника блестящие глаза.
– Нет, не знаем. У нее неприятности?
Ник неопределенно повел плечами. В откровенной лжи не было смысла – зачем еще агенту Департамента искать кого-то из Ям? Хотя можно сослаться на то, что Ангел была свидетельницей какого-то преступления… Нет, крысеныши ее не сдадут. Во всяком случае, пока среди них ее поклонник.