– Простите, я… Я не знала, что вы здесь…
Макинтайр запустила пальцы в волосы (все еще грязные и неопрятные) и нервно сжала. Манжет блузки сполз немного вниз, обнажив два ровных, параллельных друг другу пореза. Две свежие алеющие полоски.
Меган отвернулась, чтобы Макинтайр не успела заметить ее взгляд.
– А, Шейла, – без особой радости протянула Кассандра Гринч за ее спиной. – Проходи.
И за мгновение до того, как дверь кабинета захлопнулась, Меган расслышала шипение:
– И во что, скажи на милость, ты себя превратила?
Однако Меган было не до выяснений отношений между матерью и дочерью. Ганс говорил ей что-то, но и его она едва слышала.
У Эмили Махоуни на руках и ногах были побелевшие старые шрамы от порезов, порезы Шейлы Макинтайр были свежими. Любовь причинять себе вред – одна болезненная мания на двоих?
Что-то тут не так. Определенно не так.
Странно или нет, но именно столкновение с Шейлой было тем, чего Меган не хватало. Недостающие кусочки пазла встали на свое место.
Две сестры. Две посланницы света и тьмы. Одна – красавица, любимица остальных, душа компании. Талантливая и сильная личность. Другая – угрюмая, ненавидящая всех и вся. Пыталась заглушить душевную боль физической и резала руки. А затем – некий переломный момент, после которого поменялись не только судьбы двух сестер, но и их характеры. Грубиянка превратилась в обожаемую всеми особу, писательницу, вдохновляющую людей своим примером. Всеобщая любимица – и в школе, и на экране – растеряла весь свой талант и скатилась до банальной обнаженки. А еще любовь к причинению боли, вдруг передавшаяся от Эмили Шейле. Ведь именно на запястьях Шейлы я обнаружила свежие порезы.
С момента грандиозной метаморфозы в характерах и судьбах сестер прошло чуть больше десяти лет. Примерно столько лет назад закрылась «Дикая охотница» (в том числе из-за бездарной игры Шейлы Макинтайр) – момент, ознаменовавший начало новой вехи, когда ее карьера и личная жизнь пошли под откос. И именно в том году, если верить словам Рори Махоуни, Эмили впервые обратилась за помощью в клинику и начала делать первые успехи. А затем – белая полоса, пришедшая на смену черной: выход книги, удачное замужество, признание и популярность.
Совпадение? Меган так не считала.
К тому же… То, что она увидела на руке Шейлы Макинтайр – не просто след от ножа, а ниточка к сумасшедшей идее, которая начала созревать в ее голове. И теперь осталось понять: или Меган безумна или мир окончательно сошел с ума.
Стоя посреди изумрудной поляны, Ник неожиданно для себя задался вопросом: как так выходило, что каждый раз, когда он наведывался к цеури, ее башня была пуста? Никакой очереди из желающих увидеть чужие воспоминания, даже ни единого человека. Они
Но ведь это… нелогично. Цеури хранили в себе память целых поколений, а с нею – кладезь знаний о любом аспекте человеческой жизни. Ник ни за что бы не поверил, что в этот час он был единственным, кто хотел этими знаниями воспользоваться. Та же Клио постоянно пропадала у цеури после школы, выискивая интересные исследования и статьи из когда-то опубликованных журналов.
Быть может, люди, утверждающие, что существует бесчисленное количество копий цеури, оказались правы? А с цеури существовало и огромное множество версий этой башни, этой поляны?.. Звучит безумно и почти фантастично, но к этому моменту Ник, стертый из памяти людей чужими чарами, был готов поверить во многое.
Если не во все.
При виде Ника, переступающего порог башни, кукольные глаза цеури расширились. Она сама подошла к нему, чего прежде никогда не случалось.
– Это просто поразительно… – проронила цеури.
В ее голосе, вопреки словам, не было и намека на хоть какую-то эмоциональность. Несмотря на это, Ника охватило нехорошее предчувствие. Цеури никогда не отклонялись от сложенного десятилетия назад, с самого их появления, церемониала. Обычно они не говорили ничего, кроме коротких реплик по существу и кодовых фраз. А уж чтобы самим начать разговор…
– Ты будто не существуешь вовсе.
– Что это значит? – похолодев, спросил Ник.
– Тебе словно не нашлось места в этом мире. Смотреть на тебя – словно смотреть на ладонь без единой линии. Ни линии сердца, ни жизни, ни судьбы…
Он кивнул. Сбывались самые худшие его подозрения.
– Вы знаете, как это исправить?
Цеури медленно покачала головой.
– Моя память подобных случаев не сохранила.
Судя по всему, наложенные на Ника чары были новаторскими, а он сам – первым подопытным ведьмы или колдуна.
«Хоть в чем-то я буду первым», – мысленно хмыкнул Ник.
Вот только таким достижением никому не похвастаешься. Склонив голову, он смотрел на цеури. Интересно, способна ли она, хранительница воспоминаний, своеобразная ведьма памяти, вспомнить его, когда минует время? Или проклятие столь сильно, что имеет власть и над цеури?
Как бы то ни было, она ничем не сможет ему помочь. Да и пришел Ник сюда не в поисках решения
– Я хочу поделиться своими воспоминаниями.