Адвокатская контора миссис Гринч, разумеется, располагалась в самом центре делового района Кенгьюбери, в его «стеклянном сердце» – воплощенном в стекле и бетоне символе успеха, деловой хватки и процветания. Отчего-то от женщины, воспитавшей Шейлу Макинтайр и Эмили Махоуни, Меган иного и не ожидала.
Разговор с Кассандрой Гринч пришлось отложить: секретарь промямлил что-то неразборчивое о том, что его начальница неожиданно сорвалась с места, а сама миссис Гринч недовольным голосом уведомила, что направляется на важную и, вероятно, непредвиденную встречу и может встретиться с Меган только через час.
Пришлось дожидаться ее в приемной, коротая время за просмотром материалов по делу в поисках какой-нибудь упущенной зацепки и светской беседой с Гансом.
Наконец миссис Гринч с грацией королевы вошла в приемную.
Шейле Макинтайр стоило бы поучиться у матери, как стареть достойно. Несмотря на притаившиеся в уголках глаз и у рта морщины, для женщины, вплотную приблизившейся к отметке в шестьдесят лет, выглядела Кассандра Гринч роскошно. Дорогие туфли на высоком каблуке, строгий костюм, обтягивающий стройную фигуру, чуть прищуренные глаза, словно выискивающие в тебе малейшие изъяны, прическа – идеально гладкая, ни одного выбившегося волоска.
Истинная адвокатесса. Меган так и представляла ее в кожаном кресле мэра Кенгьюбери. Не удивилась бы, узнав, если эти фантазии не были чужды и самой Гринч. Даже несмотря на то, что в ее возрасте мечтать о стремительном взлете карьеры несколько запоздало.
– Здравствуйте, агенты, – хорошо поставленным голосом сказала миссис Гринч.
Вслед за ней Меган и Ганс прошли в кабинет за стеклянный дверью – лаконично, но вместе с тем дорого обставленный. Если книги в шкафах – то непременно в роскошных переплетах, если мебель – то из красного дерева, если обивка дивана и кресел – то, разумеется, кожаная.
Кассандра Гринч опустилась в одно из таких кресел и закинула ногу на ногу. Для полноты картины ей не хватало только закурить, держа меж пальцев тонкую, ментоловую сигарету и эффектно выпуская дым в потолок. Вместо этого миссис Гринч поправила прическу и вперила в Меган цепкий холодный взгляд.
– Как я понимаю, вы все еще не поймали убийцу моей дочери,
– Мы этим занимаемся, – дежурной фразой ответила она.
– Очевидно, недостаточно активно.
Меган равнодушно промолчала – подобными инсинуациями ее давно уже не пронять.
– Миссис Гринч, вы знали, что Эмили раньше резала себе руки?
Маска снежной королевы треснула, обнажив истинное лицо Кассандры Гринч – матери, потерявшей своего дитя. Пусть это неуместно и совершенно по-детски, но Меган была рада, что хотя бы на несколько минут сумела сбить спесь с этой великосветской особы.
– Видимо, не знали, – кивнув, сказала она.
Миссис Гринч на мгновение прикрыла глаза. И одного этого краткого мига ей хватило, чтобы взять себя в руки. Чтобы вернуться к роли женщины, которой никакая беда нипочем. Той, что не просто скрывает от других свои слабости, а обрубает их под самый корень. Меган эта тактика была хорошо знакома.
Вот только срабатывала она далеко не всегда.
– Эмили росла проблемным ребенком, – глухо произнесла адвокатесса. – Зациклилась на мысли, что Шейлу я люблю больше, чем ее. Знаю, я не могу называться примерной матерью. Слишком много сил и времени я отдавала работе, иногда и в ущерб собственной семье. К сожалению, это понимание пришло ко мне слишком поздно. Я не замечала, что происходит с Эмили – до истории с избиением той девочки из школы.
– Фиби О’Догерти, – подсказала Меган.
Наверняка она и имени ее не помнила.
Кассандра Гринч с усилием кивнула.
– Мне с трудом удалось замять скандал. Это едва не стоило мне работы. Я думала, понимание того, что Эмили едва не отняла жизнь у человека, хоть как-то ее образумит… Она и впрямь стала несколько сдержаннее, но та история с проклятым портал-зеркалом…
Миссис Гринч прервала себя на полуслове. Вызвала секретаря, приказала (не попросила, просьбы таким тоном не озвучивают) принести стакан воды. Меган и Гансу ни чая, ни кофе не предложила.
Только осушив стакан наполовину, она продолжила прерванный монолог.